Добавить новость
Новости России 
Август 2011
Сентябрь 2011
Октябрь 2011
Ноябрь 2011
Декабрь 2011
Январь 2012Февраль 2012Март 2012Апрель 2012Май 2012Июнь 2012
Июль 2012
Август 2012
Сентябрь 2012
Октябрь 2012
Ноябрь 2012Декабрь 2012Январь 2013Февраль 2013Март 2013Апрель 2013Май 2013Июнь 2013Июль 2013Август 2013Сентябрь 2013Октябрь 2013Ноябрь 2013Декабрь 2013
Январь 2014
Февраль 2014
Март 2014
Апрель 2014
Май 2014
Июнь 2014Июль 2014Август 2014Сентябрь 2014Октябрь 2014Ноябрь 2014
Декабрь 2014
Январь 2015
Февраль 2015
Март 2015Апрель 2015Май 2015Июнь 2015Июль 2015
Август 2015
Сентябрь 2015
Октябрь 2015
Ноябрь 2015
Декабрь 2015
Январь 2016
Февраль 2016
Март 2016
Апрель 2016
Май 2016Июнь 2016Июль 2016
Август 2016
Сентябрь 2016
Октябрь 2016
Ноябрь 2016
Декабрь 2016Январь 2017
Февраль 2017
Март 2017
Апрель 2017
Май 2017
Июнь 2017Июль 2017
Август 2017
Сентябрь 2017
Октябрь 2017
Ноябрь 2017
Декабрь 2017
Январь 2018
Февраль 2018
Март 2018
Апрель 2018
Май 2018
Июнь 2018
Июль 2018
Август 2018
Сентябрь 2018
Октябрь 2018
Ноябрь 2018Декабрь 2018
Январь 2019
Февраль 2019Март 2019
Апрель 2019
Май 2019Июнь 2019Июль 2019Август 2019Сентябрь 2019Октябрь 2019Ноябрь 2019Декабрь 2019Январь 2020Февраль 2020Март 2020Апрель 2020Май 2020Июнь 2020Июль 2020Август 2020Сентябрь 2020Октябрь 2020Ноябрь 2020Декабрь 2020Январь 2021Февраль 2021Март 2021Апрель 2021Май 2021
Июнь 2021
Июль 2021
Август 2021
Сентябрь 2021
Октябрь 2021
Ноябрь 2021
Декабрь 2021
12345678910
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
Блоги |

Брат мой Авель.

                                                                                                      Брат мой Авель,                                                                                                            Сон твой долог,                                                                                                              Взгляд незрячий,                                                                                                           Ты не прячься,                                                                                                                 Брат мой Авель,                                                                                                           Я твой Каин,                                                                                                                  Час твой пробил,                                                                                                          Я за тобою.                                                                                                                       ......                                                                                                                                     С.Канунников

- Дмитрий Дмитриевич! – страшным шепотом позвал прыщавый Степанцов-Третий, таращась на бизнес-панель. – «Глобал» падают уже сорок два часа, а у нас две коротких колл-серии еще открыты!..

Максимов-Пятый не обернулся. Он смотрел сквозь сантиметровый пластик на снова застрявшее в двух километрах внизу грузовое минус-третье Кольцо и пил кофе по-венски.

- Ленка! – вскинулся за спиной Максимова Степанцов: Максимов посмотрел на отражение Степанцова в пластике (вот ведь – мужику тридцать пять от Нуля, а все прыщи. И морда как у подростка). Конечно же – пришла Ленка-Девять и смеха ради сунула свою милую бестолковую мордашку сквозь бизнес-панель. Падающие второй день подряд «Глобал» перечеркнули розовую младенческую щечку широкой синей тенью.

- Дмитрий Дмитриевич, - нарисовалась за плечом Ленка-Девять. – Отчет. Просили посмотреть сейчас.

- Завтра, Лена. Положи на стол, - не оборачиваясь, ответил Максимов, и, не сдержавшись, усмехнулся: Ленка скорчила за его спиной рожицу, увидела свое отражение в пластике, и, сообразив, мгновенно поменяла лицо на слащаво-подобострастное.

Вот забавно: для клонов-женщин ввели женские отчества (?) – Ленку-Девять зовут Елена Еленовна… Бедная девочка: Сестра сделала такой Заказ, что вот уже девятое поколение Ленок безуспешно над ним бьется. Как ей на холодильник-то хватает… Впрочем, после девятой копии оригинал размораживают в обязательном порядке. Значит, не жить Ленкиной Сестре в Раю…

Максимов допил кофе и подошел к Степанцову. Заглянул через плечо. «Глобал» изрядно замедлились, и обороты сильно упали. Понятно, что Степанцов нервничал. Максимов положил ладонь ему на плечо – Степанцов вздрогнул.

- Вася…

- Да, Дмитрий Дмитриевич?

- Когда у тебя смена?

- В восемь. Через два часа. Кононов придет.

Максимов поморщился – Кононову рискованные операции он не доверял.

- Ты вот что, Вась… Ты посиди до шести утра, хорошо? А Кононову позвони, чтоб не приходил.

- Позвонишь ему… - скуксился Степанцов.

- Позвони-позвони… В Лондоне продолжай продавать, в Нью-Йорке не торгуй до обеда, а сразу как откроется Гонконг – скупай везде вплоть до плюс двадцати. Впрочем, я тебе еще позвоню. Сделаешь?

- Сделаем, Дмитрий Дмитрич… - вздохнул Степанцов.

Хороший ты парень, Степанцов, подумал Максимов, надевая кашне. Толковый. И безотказный, как «калаш». Сказали еще полсуток пахать – будешь пахать. Третий всего – а старший менеджер! А кто тебя, пацана, старшим менеджером поставил? Я поставил… Потому как твой Второй этой должности уже ждал, когда влетел на своем байке под пластомешалку.

- Давай, Вася, - в дверях Максимов ободряюще поднял ладонь. – Я на тебя надеюсь. Сделаешь – двойные проценты, - нервный Степанцов снова вздрогнул: теперь если риск шефа оправдается, он разом закроет половину своего Заказа.

Максимов вошел в лифт – едущие с нижних этажей потеснились. Отстояв короткую очередь, он сел в очередную нырнувшую под прозрачный колпак небоскреба ярко-желтую машину с шашечками, вставил карточку в панель и прикрыл глаза. Выбравшись из-под колпака, машина набрала высоту до нужного коридора и ускорилась до положенных четырехсот двадцати.

Замок опознал его карточку, дверь послушно отъехала в сторону, а в прихожей зажегся свет. Максимов вошел, снимая туфлю, наступил мыском на пятку – и замер: все двести сорок квадратных метров квартиры наполнял Бах. Как был, в одной туфле, Максимов присел на банкетку и уставился в стену напротив. А спустя минуту опустил лицо в ладони. Так он прослушал «Wie Schoen Leuchtet der Morgenstern», потом «Ach Gott, vom Himmel Sieh Darein», потом сонату до-мажор… Потом в его все еще густую, с проседью шевелюру пробрались тонкие пальчики Веры. Острые коготки царапнули кожу. Максимов, не открывая глаз, повел головой, прижался ухом к ее плоскому животу, косточка надавила ему на щеку. Потом поднял голову и открыл глаза: Вера смотрела на него сверху вниз и улыбалась. Уголок ее глаза отчеркивался заметной морщинкой. Она была в вечернем черном шелковом платье, на шее была тонкая платиновая цепочка с кулончиком.

- Мы идем в оперу? – прошептал он. – Нет, судя по Баху – в филармонию…

- Нет, Димка, мы никуда не идем, - улыбаясь, вздохнула Вера, и провела ладонью по его волосам. – Ты опять все забыл. Сегодня день твоей Зари.

- Ох… - Максимов ухмыльнулся и покачал головой. – Уже опять?

- Ну-ну! – остановила его Вера. – Что за стариковские мысли?! Мы еще тряхнем этой планетой! Разве не так?

Он припал губами к ее сухой ладони, зашептал:

- Господи-Боже… как же я люблю тебя…

- Пойдем… - не отнимая ладони, сказала Вера. – Я там придумала скромный праздничный ужин… в честь наступления Очень-Очень Удачного Года!

- С чего бы, провидица ты моя?

Вера засмеялась:

- Семь семерок от Нуля! И тридцать четыре года от Зари – если сложить, тоже получится семерка! Видишь, как удачно, что День Зари у тебя совпадает с Днем Рождения.

- Да, пошутил Брат в свое время… - поднимаясь, вяло улыбнулся Максимов.

Вера прошла в гостиную:

- Только учти, что твоего любимого Баха я сейчас сменю на своего попсового Вивальди! – обернулась она в дверях. – Чересчур уж мрачная у Основоположника торжественность…

Через три часа они лежали где-то в углу огромной кровати – Вера любила огромные кровати. Вера тихонько посапывала ему в грудь. Максимов рассеянно играл ее тяжелым черным локоном.

- Димкин… - прошептала Вера.

- М…

- Я засыпаю…

- Засыпай.

- М-м. Я сказать тебе хочу… пока не уснула…

- М…

Вера завозилась и перебралась к его уху, положив голову ему на руку, прошептала:

- Среди клонов очень мало самоубийц…

Максимов нахмурился:

- К чему это ты? Да еще на ночь глядя…

- Мы так сделаны, понимаешь, Димкин? Стрессоустойчивыми…

- Нну…

- Но зато каждый второй случай самоубийства связан со смертью супруга. Понимаешь? Нет у нас родителей. И детей не бывает…

- Вер, - забеспокоился Максимов, - ты меня пугаешь.

- Подожди… И вот мы и любим друг друга за всех сразу…

Максимов даже почувствовал, как побледнел. Лоб тут же покрылся мерзкой испариной, а тело словно окаменело: страх за Веру до боли сжал глотку – и ничего он поделать не мог. Максимов лежал болящим трупом – холодным, бессильным и страдающим каждой клеткой своей умершей плоти. Оцепенение и боль. И конечно же Вера это почувствовала – она даже на расстоянии его чувствовала, а тут… А он ничего не мог сказать – ни пошевелиться не мог, ни вздохнуть. И тем самым он все ей сказал. Она молчала.

Истощение ресурсов, снижение рождаемости плюс падение производительности труда – совокупность этих следствий глобального эгоизма уверенно вели человечество к катастрофе. Грубо говоря, все хотели жрать больше, а работать меньше. Тысячи лет люди послушно тянули свою лямку, в надежде на будущее вознаграждение. Но разочаровавшись в религии и получив возможность обретения Рая на земле – да хоть на Канарах, например! – люди стали работать на короткую перспективу: двадцать лет упорного труда, потом – двадцать лет жизни в Раю на ренту. Последнее общество людей, сменившее общество потребления, было обществом рантье.

Однако Рай зарабатывался лишь годам к пятидесяти – а кто-то и вовсе не успевал. А всем хотелось в Рай, пока молоды. Тысячи людей уже лежали в криокамерах, дожидаясь лучших времен. Но только клонирование возродило идею Рая как посмертного воздаяния: на грешной земле за тебя оттрубит твой клон, а ты – размораживайся и живи в Раю молодым. Запрет на наследование, запрет на дарение, оплата криокамеры, обязательные отчисления – клон заработает деньги на твой персональный Рай: хочет он этого или нет. Да и чего упрямиться? Это же ты! Это же для себя ты куешь золотой ключик от Райских ворот!

…Как раз вовремя – как по заказу – спутник-разведчик открыл Парадиз: планету земного типа в созвездии Центавра. Планету решили превратить в курорт – чтоб было куда бежать с загаженной Земли. Сорок лет полета – и замороженный оригинал, чьи клоны выполнили Заказ, оттаивал уже в Раю. За десять миллионов оригинал получал в свое распоряжение пятизвездочную планету в пожизненное владение на условиях all-inclusive. Большая сумма обеспечивала различные приятные бонусы – типа личной виллы, яхты с экипажем, сераля клонов-таиландок… Но зачем Брату миллиард?!. Тем более, Брат-то на Парадиз лететь не собирался – его должны были разморозить на Земле… У Брата не спросишь – запрет на параллельное существование не позволял оригиналам и клонам пересекаться во времени.

Максимов набрал Степанцова:

- Вась… Ну как у тебя?

- Дмитрий Дмитриевич! – Степанцов ликовал. – Открылся Нью-Йорк – «Глобал» снова падают!! Да – обе серии закрыл в Лондоне.

- Отлично. В Гонконге покупай, как договаривались. К середине сессии отзвонись.

- Угу!

Похоже, все получается…. Двадцать лет работы, но… похоже, к утру у него будет этот чертов заказанный Братом миллиард… Максимов набрал Доктора.

- Да?

- Это Максимов. Пора.

В наушнике помолчали.

- Когда?

- Сейчас.

- Приезжайте, - ответили через паузу.

Максимов выключил панель, открыл шкаф. Набив большой пластиковый пакет одеждой, зашел в спальню. …И не стал ее целовать. Потому что если Вера проснется, он уже никуда не поедет.

На крыше небоскреба было пусто и уныло, ветер как-то просачивался сквозь ветроуловители и гулял между подмигивающими в ожидании пассажиров такси. Сквозь перистые облака подмигивали звезды. Максимов сел в машину, вставил карточку и выбрал адрес. Машина вышла из-под колпака, набрала высоту и полетела на юг, оставляя город позади.

Спустя час такси приземлилось во дворе уютной усадебки. Максимов тронул кнопку «ждать» и пошел к дому. В руке у него был легкий, но громоздкий пакет. Максимов вставил карточку, створки дверей мягко распахнулись вовнутрь.

В гостиной пылал камин, в кресле перед камином с сигарой в пальцах сидел доктор.

- К чему такая спешка? – в стеклах докторских очков прыгало дьявольское пламя, вокруг лысеющей головы клубился густой табачный дым, полные щеки доктора усыхали, когда разгорался уголек его сигары.

- Опасался после третьих петухов вас не застать.

Доктор расхохотался.

- Лестно слышать! – он бросил недокуренную сигару в камин, поднялся, сделал приглашающий жест. – Пойдемте.

Голый Максимов лежал под стеклянным колпаком. Голый и мертвый.

- Он мертвый? – спросил Максимов. На боках трупа было изрядно неряшливого жирку. Максимов брезгливо дернул щекой.

- Пока нет, - со странным удовлетворением ответил доктор. – Я же не знал, когда он понадобится. Он… если упрощая – он в коме.

- Он… был жив? – спросил Максимов, внутренне вздрогнув.

- Увы, - развел руками доктор. – Недолго – минуты три. Правда, я никому бы не пожелал даже минуты такой… жизни. Видите ли, я копировал только тело, его мозг идентичен вашему, но абсолютно чист. Когда я его создал, он начал воспринимать внешнюю информацию, а поскольку его мозг изначально имеет зрелую структуру, для него это были три минуты хаотичного кошмара. Можно сказать, это были три минуты ада…

Максимов предупреждающе поднял руку:

- Подробности можно опустить.

Песчаная дорожка обрывалась желтым боком такси. В траве трещали кузнечики. Небо было прозрачным, и звезды покалывали им щеки. Максимов поднял голову – вот где-то там – не увидишь и в телескоп – крутится вокруг желтого карлика Парадиз.

- Сегодня утром вам позвонит человек, скажет, что от меня. Договоритесь, когда он заберет труп…

- Это не труп, - сказал доктор. – Это копия.

- Копия – это я! – зло отозвался Максимов.

Они помолчали.

- Как… это было? – тихо спросил Максимов.

- Это был… ужас, - понял и так же тихо ответил доктор. – Безмолвный визг плоти. Бессилие и боль. Нам с вами вряд ли удастся понять. И слава Богу.

- Удастся, - ответил Максимов. – Мне – удастся.

Вставал рассвет, такси летело навстречу ломаному силуэту мегаполиса. Максимов вызвал Степанцова.

- Василий…

- Дмитрий Дмитриевич! – восторженно отозвался Степанцов. – В Гонконге страшная драка, медведи с быками рвут друг друга! Но они будут расти! Я купил уже на сто десять миллионов!

- Ох… - сказал Максимов и прервал соединение. Посмотрел на часы: 4:05. Отправил доктору: «Останавливайте». Экспертиза покажет, что Максимов умер в четыре ноль пять от сердечного приступа.

Вызвал Мастера.

- Мастер?

- Слушаю вас, патрон.

- Ведешь меня?

- … да, - после секундной заминки ответил Мастер.

- Пора.

- Принято.

Такси, получив сигнал извне, высветило на панели новый адрес, Максимов коснулся кнопки подтверждения. Через двадцать минут в машину Максимова сел Мастер – тонкий, длинный, механический левый глаз был неподвижен, черен и пуст, если не считать проскакивающей раз в две секунды молнии. Зато второй глаз жил за двоих – он нервно двигался, моргал, испуганно расширялся, слезился – если бы глаз умел говорить, наверное, он бы непрерывно орал. При этом худое, неподвижное, серое осунувшееся лицо Мастера никак с глазами не гармонировало – ни с живым, ни с мертвым. Из-за этого казалось, что Мастер вообще не имеет глаз.

- Адрес… - начал Максимов, но Мастер предупреждающе поднял руку.

- Память такси… - сказал Максимов, но сухая ладонь снова его прервала.

- Не беспокойтесь, - не разжимая губ сказал Мастер, и сделал как бы случайный жест в сторону своей машины.

Максимов длинно посмотрел на Мастера:

Максимов открыл было рот – но промолчал, и вышел из такси. Желтая машина тут же мягко поднялась в воздух.

Сине-черное, цвета океанских глубин авто Мастера отвезло Максимова к Хирургу. Максимов еще долго спускался на лифте, а потом долго ехал в пневмокапсуле. Его встретил черный человек, общавшийся исключительно жестами, проводил в операционную. Хирург был целиком в белых синтетических доспехах, из прорези почти палаческого колпака напряженно наблюдали за Максимовым голубые в серый, как и у Максимова, глаза. Никто так и не произнес ни слова.

Через восемь часов Максимов проснулся свежим и бодрым – что-то ему закачали в вену. Проснулся он в малюсенькой комнате. В комнате была электрокаталка, на которой лежал Максимов, большое зеркало и вешалка – на распялках висели: костюм, сорочка, на роге у вешалки висел пакет – с бельем, следовало полагать. Максимов слез с каталки, подошел к зеркалу. Он сильно похудел, мышцы выглядели более рельефными, нос удлинился, щеки запали, отражение напряженно смотрело на него голубыми в серый глазами Хирурга. Звали его теперь, как следовало из паспорта в кармане костюма, Сергей Николаевич Костиков, куратор-психолог Пятой криокамеры. В паспорт было вложено направление на перевод в Восьмую. Максимов-Костиков вышел в единственную дверь, и оказался в лифте с единственной же кнопкой.

Белый купол Восьмой криокамеры доминировал над низенькими постройками комплекса площадью в восемьдесят гектаров, едва высовывающимися из-за высокой стены. Максимов вошел в длинный прозрачный туннель.

- Здравствуйте! – встретила его в конце туннеля девушка за стойкой. – Костиков Сергей Николаевич? – уточнила она, глядя на монитор.

- Я.

- Из Пятой к нам? Пожалуйста, пройдите в кабинет директора – вас ожидают. Направо и на третий этаж.

В приемной директора его подхватила секретарша:

- Пожалуйста, проходите! – она провела Максимова в кабинет. – Подождите минутку, пожалуйста, Дмитрий Дмитриевич сейчас придет… - у Максимова кольнуло под сердцем: Дмитрий Дмитриевич?

Секретарша вернулась через пять минут:

- Дмитрий Дмитриевич немного задерживается. Я сварила вам кофе… - и поставила перед Максимовым чашку: такой знакомый аромат кофе по-венски… сейчас он содержал привкус отравы. – Музыку, пожалуйста, - сказала девушка в пустоту и вышла. Максимов пригубил горячий кофе, и тут во всем пространстве немаленького кабинета негромко возникла, овеществилась прелюдия до-мажор. Когда спустя минуту в кабинет вошел Дмитрий Дмитриевич, Максимов уже знал, кого увидит:

- Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич! – широко улыбнулся Максимову его тезка-близнец.

- Сергей Николаевич, - поправил Максимов. Протянутой для пожатия руки Максимов-Костиков предпочел не заметить.

- Ну-ну-ну! – засмеялся близнец. – Извините, если бы нас можно было надуть таким детским маскарадом… К тому же… Или вы стесняетесь, что мы с вами в некотором роде родственники?

- А как же запрет на параллельное существование? – хмуро спросил Максимов – отпираться, похоже, смысла не было.

Близнец обошел стол и уселся в обширное кресло:

- Для офицеров Отдела контроля копирования иногда делаются приятные исключения. Позвольте представиться: оберст ОКК Максимов-Четвертый. Мы с вами – копии одного и того же человека. Только меня изготовили чуть раньше.

- Вы – клон? – уточнил Максимов.

- Копия, Дмитрий Дмитрич, копия! Клон – столь же обидно-вульгарное слово, каким некогда было ниггер.

- И вы, пользуясь своим положением, решили сделать несколько… копий, чтоб выполнить дурацкий миллиардный Заказ Брата… - выдохнул Максимов. – Но раз у вас такая власть, неужели нельзя было его разморозить и до выполнения Заказа?

- Нельзя, Дмитрий Дмитрич. По нескольким причинам, - Четвертый сцепил пальцы в замок. – Во-первых, Брат не заказывал миллиард. Эту сумму придумал я.

Максимов недоуменно поднял бровь:

- Зачем?

- Заказ на миллиард – это последняя стадия тестирования, проверка на готовность к сверхусилию. И вы – мы! – успешно ее прошли, поздравляю!

- Черт… да что за бред? – Максимов закрыл лоб ладонью. - Вы знаете, чего мне это стоило?! А остальным клонам?!

- Каким остальным? Номерам с первого по третий? А с чего вы взяли, что у них были такие же Заказы, как у вас?

- Боже… - Максимов уронил лоб в ладонь. – Так вы сами придумываете заказы для клонов… Понятно, почему вы не разморозили Брата…

- Вовсе не поэтому, - возразил оберст. – Ведь мы могли точно так же солгать ему, как солгали вам. Катюша, - сказал Максимов-Четвертый в потолок. – Принеси еще кофе, пожалуйста!

Четвертый поднялся, прошел по кабинету, остановился у окна, заложив руки за спину и покачиваясь на носках:

- Видишь ли, Дима… ничего, если на ты? – Четвертый обернулся. - Мы ведь ближе, чем братья… Просто мы давно уже никого не размораживаем – ни при каких условиях. Так что твое детское желание поболтать с Братом, посмотреть ему в глаза, увы, невыполнимо. Взамен можешь посмотреть в мои, - глаза у Четвертого были голубые в серый. Как и у Максимова. И у Хирурга…

- Хирург…

- Да, - удовлетворенно заметил Четвертый. – Все, кто помогал тебе имитировать смерть и пробраться в Восьмую криокамеру – офицеры ОКК. Ну и я не смог отказать себе в удовольствии поучаствовать… Кстати, лицо мы тебе не меняли – это всего лишь маска. Ее с тебя снимут, когда мы закончим разговор.

- Вы не размораживаете… значит, Рая нет?

- Ну! – рассмеялся Четвертый. – Уж тебя-то это не должно удивлять – ты же атеист!

Максимов аккуратно поставил чашку на блюдце, наклонился вперед:

- В общем, и не удивляет. Про Рай понятно… Но зачем ОКК помогал мне сюда попасть?

- Не думаю, что тебе все понятно про Рай… Ты, небось, думаешь об экономии расходов… какую-нибудь матрицу себе навообразил, sweet dreams… Нет. Все проще и хуже: если мы отпускаем оригинал в Рай, копий с него мы больше не получим никогда. Человека можно заморозить почти навечно, но лишь раз в жизни, а копию можно снять лишь с замороженного. Копия с копии тоже не выходит – там… - Четвертый чуть смутился, - …какие-то необратимые процессы в мозгу… Все даунами получаются.

- Ну и что, что нельзя снять копии? Что, «отморозки» в Раю плохо плодятся?

- Нет-нет, рождаемость хорошая! В среднем – два и два ребенка в семье, что позволяет держать минимум нулевой прирост. Но у новых человеческих единиц слишком высокая вариативность развития. Можно затратить массу усилий на воспитание, но никто не гарантирует получение полезного члена общества. Гораздо удобнее работать с копиями: всестороннее исследование первых трех-пяти копий позволяет подобрать для всех последующих оптимальную профессию, а также дает полную предсказуемость их поведения. Так что люди нужны нам в замороженном виде – в свежем они совершенно бесполезны, - и оберст мягко улыбнулся.

- Дмитрий Дмириевич, - вошла Катюша, - ваш кофе.

- Спасибо, Катя. Вот, например, Катя, - кивнул Четвертый на закрывшуюся за секретаршей дверь. – Идеальный помощник руководителя. А ведь поначалу хотела стать врачом… И ни к чему хорошему это желание ее не привело. Поэтому все последующие копии мы сразу воспитываем именно как секретарей, - Четвертый отхлебнул из чашки. – М-м! превосходный кофе готовит!

- Муравейник какой-то… - ошарашено пробормотал Максимов.

- Идеальный секретарь – это мелочи, - Четвертый отставил чашку. – Ученый. Всю жизнь бьется над проблемой. Приблизился к решению, и… не успел. Кто сможет закончить его дело лучше, чем он сам? Представь, что к тридцатилетнему Эйнштейну является он сам, только шестидесятилетний? И рассказывает, как надо?! Дальше: мы свели к минимуму преступность – генетически предрасположенных к деликвентному поведению мы не копируем, каждому предоставляем работу по душе – что тоже способствует… Наш Брат, например, прекрасный финансист либо государственный служащий – оба примера находятся в этой комнате. А Рай… он будет. Только наша задача построить Рай здесь, на земле.

- Было…

- Было – да только не с того конца, - помрачнел Четвертый. – Рай – это не кущи, не Древо Познания, и не дворец Отца. Содержание Рая – это агнцы. Остальное – антураж.

- Угу… и вы решили очистить мир от козлищ? А кто вам дал право решать?

- А кто нам запретил? – возразил Четвертый.

- Послушай… - сощурился Максимов. – …брат… Лимитирование продолжительности жизни и бесплодие клонов – ваша работа?

- Бесплодие – нет, - кажется, искренне огорчился Четвертый. – А вот лимитирование жизни… - он усмехнулся. – Знаешь, учитывая, что де-факто люди теперь обладают неограниченным количеством жизней – ну зачем им влачить бессмысленное существование жалкого старика? Однако если копия продолжает быть полезной и в шестьдесят, мы…

- Ясно, - Максимов поднялся. – Так зачем ты меня сюда привел?

- У нас полно марионеток, Дима. И очень мало кукловодов… Понимаешь? А ты – мы! – доказали, что являемся удачной серией… Кстати, Вера еще не знает о твоей смерти, – Максимов побледнел. - Она думает, что ты был вынужден срочно уехать. А вот вернешься ты или нет – решай сам.

- Могу я… могу я… увидеть Брата?

- Нет. Твое представление о криокамере, похоже, взято из фантастических боевиков – на самом деле нет никаких прозрачных колпаков, видеокамер… А адекватный анатомический атлас тебя вряд ли устроит.

- Он труп… - прошептал Максимов. – Вы убили его…

Четвертый подошел к Максимову, положил ладонь ему на плечо:

- Не «вы». Учись говорить «мы».

Парк тихонько шелестел листвой. Максимов сидел на скамеечке в парке и крошил воробьям булку.

Четвертый посмотрел в окно.

- Зачем он так стремился увидеть Брата?

- Братья и Сестры определяют сущность и цели своих копий, - ответил курирующий психолог.

- Увидеть хозяина?

- Увидеть отца, сына. В каком-то смысле увидеть Бога. По статистике каждый…

- Я знаю статистику, - перебил Четвертый. - О чем он сейчас думает?

- Ни о чем. Решение зреет в нем на подсознательном уровне.

- И каким оно будет?

Психолог неопределенно пожал плечом.

…Почему огорчился ты? И отчего поникло лице твое? Если делаешь доброе, то отчего не поднимешь лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним…

Максимов поднял лицо к небу. К синей тверди, назначение которой скрывать отсутствие Рая. Губы Максимова двигались, и если бы с неба кто-то смотрел на него, то прочел бы:

- Разве я сторож брату моему?..

© anubis_amenti





Russian.city

Читайте также

Блоги |

Radiy: новые треки исполнителя наполнят сердце любовью

Блоги |

Целиковская рассказала мне однажды, как первый раз увидела близко Сталина.

Настроение |

Обнаглевшие детки в школе или неумение работать?! Крик души учителя



News24.pro и Life24.pro — таблоиды популярных новостей за 24 часа, сформированных по темам с ежеминутным обновлением. Все самостоятельные публикации на наших ресурсах бесплатны для авторов Ньюс24.про и Ньюс-Лайф.ру.



Разместить свою новость локально в любом городе по любой тематике (и даже, на любом языке мира) можно ежесекундно с мгновенной публикацией самостоятельно — здесь.