Добавить новость
Новости России 
Август 2011
Сентябрь 2011
Октябрь 2011
Ноябрь 2011
Декабрь 2011
Январь 2012Февраль 2012Март 2012Апрель 2012Май 2012Июнь 2012
Июль 2012
Август 2012
Сентябрь 2012
Октябрь 2012
Ноябрь 2012Декабрь 2012Январь 2013Февраль 2013Март 2013Апрель 2013Май 2013Июнь 2013Июль 2013Август 2013Сентябрь 2013Октябрь 2013Ноябрь 2013Декабрь 2013
Январь 2014
Февраль 2014
Март 2014
Апрель 2014
Май 2014
Июнь 2014Июль 2014Август 2014Сентябрь 2014Октябрь 2014Ноябрь 2014
Декабрь 2014
Январь 2015
Февраль 2015
Март 2015Апрель 2015Май 2015Июнь 2015Июль 2015
Август 2015
Сентябрь 2015
Октябрь 2015
Ноябрь 2015
Декабрь 2015
Январь 2016
Февраль 2016
Март 2016
Апрель 2016
Май 2016Июнь 2016Июль 2016
Август 2016
Сентябрь 2016
Октябрь 2016
Ноябрь 2016
Декабрь 2016Январь 2017
Февраль 2017
Март 2017
Апрель 2017
Май 2017
Июнь 2017Июль 2017
Август 2017
Сентябрь 2017
Октябрь 2017
Ноябрь 2017
Декабрь 2017
Январь 2018
Февраль 2018
Март 2018
Апрель 2018
Май 2018
Июнь 2018
Июль 2018
Август 2018
Сентябрь 2018
Октябрь 2018
Ноябрь 2018Декабрь 2018
Январь 2019
Февраль 2019Март 2019
Апрель 2019
Май 2019Июнь 2019Июль 2019Август 2019Сентябрь 2019Октябрь 2019Ноябрь 2019Декабрь 2019Январь 2020Февраль 2020Март 2020Апрель 2020Май 2020Июнь 2020Июль 2020Август 2020Сентябрь 2020Октябрь 2020Ноябрь 2020Декабрь 2020Январь 2021Февраль 2021Март 2021Апрель 2021Май 2021Июнь 2021
Июль 2021
Август 2021
Сентябрь 2021
Октябрь 2021
Ноябрь 2021
Декабрь 2021
1234567891011121314151617
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
Блоги |

Ингушское дело России

Идёт слушание по одному из самых крупных политических дел современной России. Но большая страна его не замечает. Объясняем, почему это неправильно.


Малсаг Ужахов в зале суда. Фото: Влад Докшин / «Новая»

В городе Ессентуки в Ставропольском крае прямо сейчас судят семерых ингушских «лидеров оппозиции». Это самое громкое уголовное дело на Северном Кавказе, и обвинения по-кавказски страшные: организация насилия в отношении силовиков (ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 318 УК РФ), создание экстремистской организации и участие в ней (ч. 1 и 2 ст. 282.1 УК РФ). У одного из подсудимых, Малсага Ужахова, экзотическая статья — «Руководство некоммерческой организацией, побуждающей граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний» (ч. 2 ст. 239 УК РФ), ее же вменяют сейчас Алексею Навальному. У Ахмеда Барахоева — участие в этой организации (ч. 3 ст. 239 УК РФ). Под организацией имеется в виду Совет тейпов ингушского народа, ныне ликвидированный Минюстом.

Все эти деяния, по версии следствия, имели место в 2019 году, во время массовых протестов из-за закрепления административной границы между соседними Чечней и Ингушетией.

Кисловодский городской суд, не вместивший всех участников процесса, перебрался в здание Ессентукского. Каждую неделю из СИЗО-2 Пятигорска сюда возят семерых человек. Шесть мужчин (среди них двое пожилых) и женщина — вот кто, по мнению следствия, угрожал безопасности страны.

Они сидят уже больше двух лет. За это время успели завариться «московское», «дворцовое» и другие большие политические дела. Об ингушах в остальной России, так восхищавшейся кавказским протестом, успели забыть: только в самой Ингушетии несколько сотен тысяч человек обреченно ждут приговора «лидерам протеста».

Поддержки не ждут ниоткуда.

Адвокаты обвиняемых до начала процесса. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Событие «преступления»

26 марта 2019 года случился спонтанный массовый митинг: на площадь в Магасе вышли несколько десятков тысяч человек. Накануне региональный парламент принял в первом чтении поправки к закону о референдуме: норма об обязательном вынесении на референдум вопроса о границах республики упразднялась. Годом ранее, в 2018-м, ингушские власти тайно согласовали с Чечней ранее не существовавшую административную границу. Ингушей обидела эта кулуарность: пошли разговоры о том, что граница прошла неверно, многое исконно ингушское якобы отошло Чечне. Осенью 2018 года в Магасе случился первый многотысячный несогласованный митинг, он простоял мирно две недели и разошелся сам собой. Никто его не разгонял, все было строго в рамках закона и традиций.

Весь следующий год активисты пытались по закону опротестовать соглашение о границах, и немалую роль в этом деле играл Совет тейпов ингушского народа. Эта организация не имела каких-либо официальных полномочий: в ней собирались представители ингушских тейпов — родо-племенных объединений ингушей. Вместе они дошли сначала до Конституционного суда Ингушетии, а потом — до КС России. Но тщетно. Теперь же ингушский парламент тоже тайком вычеркнул из закона о референдуме строчку об обсуждении границ.

Для ингушей земельный вопрос — это травма. Ни по какому другому поводу на улицы не вышло бы столько людей:

ни коррупция, ни безработица, ни недопуск врачей к Навальному не объединили бы ингушей так, как объединила земля. Протесты были стихийными и всенародными: на площадь вышло около 100 тысяч человек, пятая часть населения республики. Мужчины, женщины, старейшины стояли на улице сутки. Митинг был согласован лишь на 26 марта, но протестующие остались на ночь. Рано утром, 27 марта, пригнанные из регионов росгвардейцы стали разгонять митинг. Протестующие дали отпор.

В тот же день СК по Северо-Кавказскому федеральному округу возбудил уголовное дело по статьям о массовых беспорядках и применении насилия в отношении силовиков.

Спереди слева направо: Муса Мальсагов, Ахмед Барахоев и Малсаг Ужахов. Сзади слева направо: Исмаил Нальгиев, Багаудин Хаутиев. Фото: Влад Докшин / «Новая»

По данным правозащитного центра «Мемориал» (Минюст включил его в список НКО, выполняющих функции иностранного агента. — Ред.), в качестве обвиняемых по «ингушскому делу» привлечен 51 человек, в отношении троих из них дело было прекращено. Десятки людей получили реальные сроки, большинство уже вышли на свободу. Последних обвиняемых задержали уже в марте этого года.

Отдельно судят семерых «организаторов» насилия. Малсаг Ужахов, Ахмед Барахоев, Зарифа Саутиева, Муса Мальсагов, Исмаил Нальгиев, Багаудин Хаутиев, Барах Чемурзиев. Им грозит до десяти лет колонии за «организацию насилия в отношении правоохранителей». Барахоеву, Мальсагову и Ужахову — еще от шести до десяти лет за «организацию экстремистского сообщества». Остальным — от двух до шести лет за участие в нем. По 239-й Ужахову могут довесить три года колонии, Барахоеву — два.

С весны 2019-го шестеро мужчин сидят в СИЗО. Двое из них — Малсаг Ужахов и Ахмед Барахоев — ингушские старейшины, уважаемые, известные во всей республике. Малсаг возглавлял Совет тейпов ингушского народа, Ахмед был одним из его членов. Оба в возрасте: Малсагу — 66 лет, Ахмеду — 68.

Зарифа Саутиева с адвокатом Магомедом Бековым. Фото: Влад Докшин / «Новая»

С июля 2019-го под стражей находится и 43-летняя Зарифа Саутиева — до протестов она была замдиректора Музея-мемориала жертвам политических репрессий, большая энтузиастка и знаток своего дела.

У нее и у Малсага Ужахова сахарный диабет.

Адвокаты обвиняемых рассказывают, как на суде десятки потерпевших росгвардейцев говорят, что не знают подсудимых, не пострадали от их действий и ни в чем их не винят. Но это часть суда почему-то проходит в закрытом режиме.

Попасть можно лишь на те заседания, где прокурор монотонно зачитывает бессчетные тома уголовного дела, состоящие из расшифровок телефонных разговоров протестовавших.

Барах Чемурзиев. Фото: Влад Докшин / «Новая»

«24.03.2019, время 19:55. Разговор двух мужчин на ингушском языке. Ужахов и Чемурзиев.

—Барах, тут со всех сторон звонят, спрашивают, разрешили нам или нет?

— Пока нет, но сказали, что в понедельник дадут, сегодня же выходной. Москва же не живет по нашим законам, у них в субботу-воскресенье выходной.

— Да-да.

— Хорошо, Барах. А так — у нас всё в силе?

— Всё в силе, даже разговора нет. Если даже не дадут (согласия на митинг.Л. С.), всё в силе. Спокойно пойдем, мирно, без оружия, по закону. Если даже не дадут, пойдем туда, дадут — еще лучше».

Это — доказательство обвинения.

Милицейский сын

Первое время на заседания в Ессентуки ездили родственники обвиняемых. В зал пускали по 5–6 человек. Затем стали пускать по трое. Теперь пускают одного-двух.

С самого начала следствие увело дело из Ингушетии: сначала в Кабардино-Балкарию, потом еще дальше — в Ставропольский край. Следствие опасалось, что ингушские судьи будут пристрастны, а сочувствующие станут устраивать у суда митинги.

В Ессентуках у суда никаких протестов и правда нет. На процессе нет ни журналистов, ни активистов.

Мы едем в Ингушетию поговорить с родственниками политзаключенных. Об этом деле знают все в республике. И все поддерживают обвиняемых.

Багаудин Хаутиев. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Когда Багаудин Хаутиев, бывший в то время главой Совета молодежных организаций в Ингушетии, вместе с другими вышел на митинг, его отец, бывший сотрудник МВД Адам Ибрагимович Хаутиев, поддержал его: «У него душа болела». Он говорит: сын выступал не только против изменения границ с Чечней, но и против безработицы, против бедности в республике. И Адам Ибрагимович с ним согласен: «У нас же нету ничего: ни экономики, ни инфраструктуры, ни промышленности. Это стыд и срам! Вот есть у нас базар, и всё! Даже на базаре продукты, которые из других республик привозят».

3 апреля 2019 года к ним домой, как и к другим фигурантам «ингушского дела», пришли с обыском. Задержанного Багаудина вместе с «подельниками» на вертолетах отправили в Нальчик — в региональный Центр «Э».

Когда Багаудина задержали, Адам Ибрагимович стал писать во всевозможные инстанции. Он приходит к нам на встречу с большой папкой документов: там материалы дела, из абсурда которых ничего не следует; обращения, на которых не пришло ответов.

Адам Ибрагимович Хаутиев, отец Багаудина. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Всюду Адам Ибрагимович прилагает справку о составе семьи: одиннадцать человек. А Багаудин — единственный сын. У него — молодая жена-домохозяйка и четверо детей. Последнему полтора года, он родился, когда отец был в СИЗО. А еще незамужние сестры Багаудина, его мать — все они теперь живут на пенсию Адама Ибрагимовича и его жены. «Одиннадцать человек сегодня накормить-напоить. И мне приходится как-то где-то перебиваться, приходится бегать. Если бы Багаудин был дома, у меня большая помощь была бы. Я сам везде не могу бегать, болею».

Еще до митингов Багаудина знали в Ингушетии как активиста: он занимался правозащитой.

— Частенько отстаивал права медицинских работников, учителей. Постоянно на своей машине выезжал в Малгобек, — вспоминает Адам Ибрагимович. — У нас получалось так, что реабилитированным (речь о жертвах депортации 1944 года. — Л. С.) 50% коммунальных платежей снимались. А с них 100% берут. Вот он защищал их права. Я ему говорил: ты просто так ездишь, парень, вообще не зарабатываешь?

Адам Ибрагимович рассказывает это с гордостью, но тихо, как бы стесняясь хвастаться.

Зеленый двор перед их большим светлым домом украшен фонтаном, березами — двор обустраивал его сын. Только качели Багаудин доделать не успел — пришлось отцу.

Даже в камере Багаудин не сидит без дела: лепит фигурки из хлебного мякиша, делает украшения из колпачков от ручек. Его жена Марина снимает синий браслет со своей руки и дарит нам на прощание — вместе с красной розой и замком из хлеба.

Адам Ибрагимович вместо прощания говорит:

«Власть имущие совершают большие преступления, а когда простые люди что-то делают, их чуть ли террористом не объявляют.

Вот такая сейчас власть. Дай бог, чтобы правда восторжествовала везде. Я просто боюсь, что мы сами не знаем, куда идем. Боюсь, чтобы мы не потеряли Россию. Россию чтобы мы не потеряли. Понимаете, чего я боюсь?»

Единоросс

Усман Мальсагов был на митингах против изменения границ с Чечней с первого дня. Ему только 55, он очень бодрый, хотя и зовет себя стариком. Он — имам мечети в Альтиевском муниципальном округе, в пригороде Назрани. Его брат Муса — бывший глава ингушского отделения «Российского Красного Креста».

Имам Усман Мальсагов, брат Мусы. Фото: Влад Докшин / «Новая»

— На митинге были все слои населения: и женщины, и старики, — вспоминает Усман. — Туда весь народ пошел. Вот поэтому так показательно и судят. «Мы и стариков посадим, и женщин посадим, и молодежь посадим».

В обвинении говорилось, что Малсаг Ужахов и Ахмед Барахоев как старейшины «своим присутствием обязывали любым способом обеспечить их безопасность». «Обязывала» обеспечивать ей безопасность и Зарифа Саутиева — «как представительница слабого пола».

— Мы видели первую и вторую чеченские войны. Сколько уже натерпелись там. Мы видели, что силовым методом тут ничего не сделаешь. Только прольется кровь, погибнут люди. А этого нам достаточно. Наоборот, мы, старики, удерживали нашу молодежь, и они нас слушали.

Усман в своей мечети. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Муса среди ингушей тоже пользовался авторитетом. Во время протестов его избрали сопредседателем Всемирного конгресса ингушского народа. Он возглавлял и запрещенный теперь Ингушский комитет народного единства.

Когда-то он был депутатом республиканского Народного собрания от «Единой России», но понял, что сделать там ничего не может. Вместо этого он ушел в благотворительность: «Среди общественников его знали и уважали. Он разъезжал по всем районам, по всем селам. Помогал детям, малоимущим. В школу подготовить детей. Если мать семи детей не может собрать в школу детей, а он помог — конечно, она будет молиться за него».

Его собственным четверым детям, пока отец в СИЗО, помогают родственники.

Усман постоянно ездит в суд к брату, с недавних пор им разрешают свидания.

— Недавно ездил к нему, целый час проговорили. Вместе с муфтием ездили туда. Он так обрадовался, что муфтий приехал, поддержал. И у муфтия душа болит. Если действительно они были преступниками, ни муфтий, ни я даже не пошли бы туда, хоть он мой брат. Если он был бы преступником, я бы и письмо ему не написал. Но люди в республике знают: вины там нет.

Усман говорит, что здоровье у Мусы крепкое. Но он переживает за старейшин — им обоим под семьдесят. И за Зарифу: «У меня душа болит из-за этой женщины. Я говорю всегда: я с большим удовольствием пошел бы туда. Любого из этих трех — не своего брата, — этих двух стариков или женщину если бы выпустили, я бы пошел в тюрьму с поднятой головой. И тысячи наших односельчан так думают».

Женщина-сказка

Дом Хизира Саутиева полон детей: четверо сорванцов бегают по дому, пятая — малышка Джаннет — пытается выбраться из своего домика. «Это ее тюрьма», — шутит Хизир. Он — брат Зарифы Саутиевой. В республике она была известна и до ареста как замдиректора Музея-мемориала жертвам политических репрессий. Это было дело ее жизни.

Хизир Саутиев, брат Зарифы, и его дочка Джаннет. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Вообще женщины на тех протестах были заметной силой. Они вышли протестовать наравне с мужчинами, хотя и были по кавказским правилам отделены от них.

ПРОДОЛЖЕНИЕ





Russian.city

Читайте также

Интернет |

Accenture: интегрированное планирование цепей поставок может на 10% повысить объем продаж компании

Авто |

Дорожники обсудили применение модификаторов на основе переработанных шин в асфальтобетоне

Блоги |

Время победителей



News24.pro и Life24.pro — таблоиды популярных новостей за 24 часа, сформированных по темам с ежеминутным обновлением. Все самостоятельные публикации на наших ресурсах бесплатны для авторов Ньюс24.про и Ньюс-Лайф.ру.



Разместить свою новость локально в любом городе по любой тематике (и даже, на любом языке мира) можно ежесекундно с мгновенной публикацией самостоятельно — здесь.