Храмы допотопного Петербурга: места силы, которые заставили замолчать.

Город, который был до города

Санкт-Петербург — имя новое. Город, который его носит, старше на тысячи лет. В XVIII веке писатель Чулков прямо называл его Венетой. Венеды, венды, венеи — народы, жившие здесь задолго до Рюрика, до варягов, до «призвания». Город стоял на перекрёстке водных путей, и храмы его были древними.

В XII веке, когда датские крестоносцы уничтожили последний оплот славянской веры — Аркону на острове Рюген, те, кто не хотел принимать христианство, бились насмерть. Главный город Балтийских ведических славян Винета (Венета) ушёл на дно. Сознательно. Летописи пишут, что он имел систему сооружений, позволявшую это сделать. И сегодня на дне у Кронштадта находят остатки старых дамб, стен, странных механизмов. В подземельях Петербурга — рычаги неизвестного назначения. Город, который мы знаем, строили не с нуля. Его восстанавливали, перестраивали, накладывая новые слои поверх древних.

Храмы на местах силы

Задолго до того, как здесь появились православные кресты, на этих местах стояли святилища. Их ставили не случайно. Место выбирали по особым приметам: где вода и земля сходятся, где подземные ключи бьют, где энергия поднимается сама. Такие места называли «местами силы».

Храмы древней Венеты были порталами. Не просто домами для молитвы, а точками, где человек мог стать проводником между землёй и небом.

Верхнее небо — купол. Голубой, цвет чистого неба. На нём — золотые восьмилучевые звёзды. Не хаотично, а по спирали, создавая ощущение вращения. Это не украшение. Это карта звёздного неба, за которым — Плерома, мир, где нет разделения, где всё едино. Восьмилучевая звезда — символ восьмого дня, выхода за пределы времени, открытого портала. У Даосов это называется выйти за Великий предел.

Нижнее небо — пол. Мраморные плиты, набранные в сложные узоры. Круги, квадраты, ромбы. И те же восьми лучевые звёзды. Здесь они работают иначе. Встать на такую звезду — значит соединиться с землёй. С живым существом, планетой, которая дышит, чувствует, растёт. Нижнее небо открывало путь вглубь, к корням, к Ядру Планеты.

Храм был вертикалью. Входил человек, ступал на звёзды, поднимал взгляд к куполу — и через него проходил поток. Земля и небо встречались в нём.

Как работали эти храмы

Они были ориентированы по солнцу. Входы смотрели туда, где в день летнего солнцестояния вставало солнце, или туда, где оно садилось в день зимнего. Это не дань архитектурной моде. Это расчёт: в определённые дни года свет проникал ровно в нужные точки, активируя заложенные в камне коды.

Внутри —купола с фокусированной энергией Звезд. Мраморные полы с теми же звёздами, по которым можно было ходить, настраивая своё тело. Фрески, уводившие взгляд снизу вверх: от земного к небесному. Всё работало как единый механизм.

Тот, кто знал, как встать, куда направить внимание, — получал поток. Не «благодать» в церковном смысле, а реальную силу. Кто-то — в корни, устойчивость. Кто-то — в сердечный центр, связь и любовь. Кто-то — в верхний, центр, прозрение и свет.

Принцип построения античных допотопных дохристианских храмов –ориентация на солнечные циклы.

Этот принцип можно применить к любому сооружению, если мы знаем две вещи:

1. Азимут — точное направление оси (входа, алтаря, луча).

2. Астрономическое событие — на восход какой звезды или солнца эта ось была ориентирована.

У Исаакия с этим полный порядок.

 ЧЕТЫРЕ ВХОДА — ЧЕТЫРЕ ПРАЗДНИКА

Четыре входа Исаакия ориентированы строго по солнцу. Это не римско-католическая традиция (ориентация алтаря на восток), а древняя календарная система.

Используя данные из открытых источников и наблюдений:

• Южный портик (сторона Адмиралтейства) смотрит туда, где солнце встаёт в день зимнего солнцестояния (22 декабря). Это «рождение нового солнца», точка поворота года.

• Северный портик смотрит туда, где солнце садится в день летнего солнцестояния (22 июня), на закат.

• Западный портик (главный вход) ориентирован на закат солнца в день весеннего равноденствия (20 марта).

• Восточный портик (алтарная часть) ориентирован на восход солнца в день осеннего равноденствия (22 сентября) .

Это не христианский календарь. Это календарь жрецов, наблюдение за четырьмя ключевыми точками года.

ГЛАВНАЯ ЗАГАДКА: ЧТО БЫЛО НА МЕСТЕ ИСААКИЯ ДО НЕГО?

Официальная история говорит: деревянная церковь Петра I, затем каменный храм Ринальди, затем долгострой Монферрана . Но источники и сам характер здания говорят об ином.

1. Фундамент и материалы. Грандиозный фундамент, на котором стоит Исаакий, и циклопические гранитные колонны не могли быть созданы технологиями начала XIX века в условиях болотистой почвы. Это либо древнее сооружение, либо реставрация (как в случае с Казанским собором) уже существовавшего античного здания.

2. Ориентация на древний полюс. Исследователи обращают внимание, что Исаакий ориентирован не на современный географический Север, а на тот, который был до катаклизма (потопа), когда Северный полюс находился в районе Гренландии . Если это так, то возраст закладки его структуры исчисляется не сотнями, а десятками тысяч лет.

Что сделали Романовы и церковь

Когда Романовы пришли к власти, они не строили новый город. Они перестраивали старый. Забирали себе славу основателей, переименовывали, перекраивали. А главное — они перекраивали код.

Купола перекрашивали. Голубой — цвет неба — заменяли на зелёный, золотой, серый. Портал закрывался.

Звёзды перекрашивали. Восьмилучевые становились шестилучевыми. Шестилучевая звезда (щит Давида, печать Соломона) — символ замкнутой системы. Нет выхода, только циркуляция внутри материального мира. Вместо портала — печать. Восьмилучевая звезда — символ выхода за пределы времени, открытого портала.

                 Измайловский собор Спб во время реставрации - знак, возник пожар.

                                              До реставрации

                   После реставрации, замена креста и звезд

Полы перестилали, закрывали обычными плитами. Пример ниже. Восьмилучевые звёзды исчезали под слоем краски. Нижнее небо переставало работать. Человек входил в храм, но не чувствовал земли под ногами.

                      До последней реставрации Измайловский собор

                            Пустой собор после реставрации

Иконостасы поднимали до самого потолка. Взгляд, который должен был идти вверх, к куполу, упирался в стены. Вместо портала — иконы. Вместо движения к свету — поклонение образам.

Архив:

В Троице-Измайловском соборе (перестроенном на месте древнего капища) купол был голубым, с восьмилучевыми звёздами. Пол — мраморный, с большой звездой в центре, как и в Исакии, как или Казанском. После «реставрации» на куполе звёзды стали шестилучевыми, стены забелили, пол закрыли простыми плитами.

В Исаакиевском соборе пол был одним из самых сложных наборных полов в Европе. Многолучевые звёзды, круги, квадраты — карта, по которой можно было ходить. Сейчас простым людям не прочитать.

В Казанском соборе (бывшем Рождественском) колоннада смотрит туда, где в день летнего солнцестояния встаёт солнце. 

Внутри, под ногами, — те же звёзды. Встать на них — значит открыть поток. Но иконостас, поднятый до неба, закрыл алтарь. Взгляд упёрся в стены. 

А центральная восьмилучевая звезда прямо по оси на над центральным куполом на полу огорожена церковными предметами и не пропускает к себе посетителей. Для отвлечения людей выставлена икона Казанская, отвлекающая все внимание на себя.

Зачем это было сделано

Храм перестал быть порталом. Он стал эгрегориальной машиной.

Энергия, которая должна была проходить сквозь него, соединяя землю и небо, стала замыкаться на нём самом. Вместо выхода — циркуляция. Вместо вертикали — горизонталь, где всё вращается вокруг алтаря, вокруг священника, вокруг обряда.

Вместо того чтобы идти к свету, человек стал поклоняться стенам. Вместо того чтобы чувствовать землю под ногами, он перестал замечать, что стоит на звёздах.

Это и есть смена кода. Не грубая, не разрушительная. Тонкая. Купол перекрасили — и портал закрылся. Звёзды перекрасили — и выход исчез. Пол залепили — и связь с землёй оборвалась. Иконостас подняли — и взгляд упёрся в стену.

Что осталось

Но код нельзя уничтожить полностью. Он живёт в старых фотографиях, в описаниях, в тех, кто помнит. Он живёт в самом ощущении пространства — там, где ещё чувствуется изначальная вертикаль.

Сегодня, когда люди, которые знают, что ищут, встают на восьмилучевую звезду в Казанском соборе, поток включается. У одного — внизу, у другого — вверху. Они не молятся, не просят, не поклоняются. Они просто становятся проводниками.

И храм на мгновение возвращается к тому, для чего был создан. Не как место поклонения, а как место, где земля встречается с небом.

________________________________________

Послесловие

Венета стояла здесь тысячелетиями. Романовы её не строили — они её переписали. Переименовали, перекрасили, закрасили. Но точка осталась. И те, кто помнит, могут её найти.

Встать на звезду. Поднять взгляд. Пропустить поток.

Это не «реставрация». Это возвращение памяти.

PS: Церковь рвется занять все храмы под себя. Там где это удается блокируется посещение места под центральным куполом. Но еще пока есть Исаакий, где все еще музей и многое сохранилось. И точка подключения в том числе. Так же в Казанском от центрального купола идут 4 купольных свода и под ними восьмиконечные звезды на полу. И они работают...