Мужество останется в веках

120 лет назад родился поэт, чьи самодельные блокноты из фашистских застенков стали символом несгибаемого духа. В год юбилея журналиста и военного корреспондента мы вспоминаем: на защиту Отечества вставали все национальности России, и каждая из них подарила стране героев. Муса Джалиль – голос татарского народа, застывший в стихотворениях, написанных углём и кровью.

Переписать набело

В августе 1944-го в Берлине остановилось сердце советского литератора. В карточке тюрьмы Плётцензее появилась лаконичная запись: «Причина смерти: обезглавлен». А через три года, в 1947-м, в СССР имя Мусы Джалиля внесли в список особо опасных преступников. Разыскное дело. Клеймо изменника. Страшная ирония судьбы: человека, который отказался от брони и добровольцем ушёл на фронт, чьи пальцы были раздроблены гестаповскими сапогами за отказ предать, объявили врагом народа.

Но правда, как и его стихи, оказалась сильнее гильотины. Её нашли в развалинах Берлина. Советские бойцы в библиотеке опустевшей тюрьмы Моабит среди разбросанных взрывом книг обнаружили клочок бумаги: «Я, известный поэт Муса Джалиль, заключён в Моабитскую тюрьму как пленный, которому предъявлены политические обвинения, и, наверное, буду скоро расстрелян…» А затем появились тетради.

Две маленькие истлевшие книжечки, исписанные бисерным арабским почерком. Их вынес из ада бельгийский патриот, сокамерник литератора Андре Тиммерманс – перед смертью автор доверил ему самое дорогое. Ещё одну с риском для жизни сберёг бывший военнопленный Нигмат Терегулов. В конце Джалиль подписал её так: «Если эта книжка попадёт в твои руки, аккуратно, внимательно перепиши их набело, сбереги их и после войны сообщи в Казань, выпусти их в свет как стихи погибшего поэта татарского народа. Таково моё завещание».###

Откуда у этого человека, которому на момент казни было всего 38 лет, такая вера в жизнь после смерти? Ответ нужно искать в оренбургской деревне Мустафино, где шестой ребёнок в крестьянской семье впервые сшил самодельный блокнотик. Денег на книги не было, и он решил создавать их сам. На обрывках записывал услышанные от бабушки сказки и старинные песни, которые пела мама. Уже тогда маленький Муса понял: слово, оставленное на бумаге, не умирает. Спустя 30 лет в камере смертников он будет делать то же самое – сшивать свои тетради. Они станут известны всем как Моабитские.

«Не верь, дорогая!»

Утром 13 июля 1941 года Муса Залилов (такова настоящая фамилия писателя, Джалиль – псевдоним. – Прим. авт.) надел военную форму. Ему предлагали бронь – первый писатель Татарии, депутат горсовета, завлит республиканского оперного театра. Но поэт ответил фразой, которая разлетелась по Казани: «Когда идёт война, я предпочитаю укрываться за бронёй танков».

Прощание было тяжёлым. Он держал на руках маленькую Чулпан, прижимал к себе тёплый комочек. Рядом стояла жена Амина. Муса понимал, что, возможно, видит их в последний раз. Позже, в вагоне поезда, увозящего его на Волховский фронт, родятся строки, полные нежности и тревоги: «Когда мы простились, шёл дождь. И печально // Вослед мне смотрели глаза, // И что-то блестело на милых ресницах – // Не знаю, вода иль слеза?..»

Воевал Муса честно. Политрук, военкор газеты «Отвага». Болота, гнилой лес, «Долина смерти» под Мясным Бором. Журналист не прятался за спины солдат. Товарищи вспоминали: когда Вторая ударная армия попала в кольцо и не было боеприпасов и еды, Джалиль сохранял ледяное спокойствие. Учил выживать – собирать берёзовый сок, искать съедобные травы. Но в июне 1942-го, оглушённый взрывом, тяжелораненый, попал в плен.###

С этого момента для него началась другая война. И главным оружием в ней стала ложь. Чтобы спасти товарищей и развалить созданный немцами легион из пленных «Идель-Урал» изнутри, пришлось надеть маску. Муса понимал, как это будет выглядеть со стороны. Знал, что дома его могут проклясть. И тогда написал стихотворение, адресованное Амине, – крик души, запечатанный в конверт: «Коль обо мне тебе весть принесут, // Скажут: «Изменник он! Родину предал», – // Не верь, дорогая! Слово такое // Не скажут друзья, если любят меня».

Фронт джалильцев

Поэт не просто выживал. Муса Мустафович создал подполье. Вместе с Гайнаном Курмашевым, Абдуллой Алишем и другими соратниками они превратили вражескую пропагандистскую машину в оружие против рейха. Листовки, сводки Совинформбюро, тайные встречи под видом репетиций хоровой капеллы. Результат не заставил себя ждать: 22 февраля 1943 года первый же переброшенный на фронт батальон «Идель-Урала» перебил немецких офицеров и с оружием в руках перешёл к белорусским партизанам.

Ещё одно масштабное восстание планировали в самом легионе в тылу врага на 14 августа. План: соединиться с расположенным неподалёку Армянским составом и с боями пробиваться навстречу частям Красной армии. Уже была налажена связь с партизанами. Но провокатор выдал явки. 11 августа 1943 года всех «артистов» капеллы вызвали и арестовали.

В тюрьме он писал. Каждый день, каждую ночь, экономя место на клочках бумаги. Писал, зная, что строки, возможно, никогда не увидят свет. Но в этом деле была главная победа Джалиля: «Пускай мои минуты сочтены, // Пусть ждёт меня палач и вырыта могила, // Я ко всему готов. Но мне ещё нужны // Бумага белая и чёрные чернила».###

Его имя реабилитировали дважды. Сначала в 1953-м, благодаря Константину Симонову, напечатавшему «Моабитскую тетрадь». Потом в 1956-м, когда Мусе Мустафовичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.

Сын поэта Альберт Залилов стал военным. В составе советских подразделений служил в ГДР, там, где казнили отца. В 1966 году на юбилее Джалиля к молодому капитану подошёл тот самый Андре Тиммерманс – бельгиец, вынесший тетрадь. Два человека, спасшие память о Мусе Джалиле, обнялись в Москве. В 1983-м подполковник Залилов стоял во дворе тюрьмы Плётцензее. Он выполнил завет: «Расти, сынок, и учись преодолевать трудности, будь честным, настоящим человеком».

Однажды берег найдётся

В Моабите, в «каменном мешке», у Джалиля имелось единственное преимущество перед палачами, истязавшими его, – внутренняя свобода. Штандартенфюрер Рудольф Фляйшман – в переводе Мясник – был уверен, что перед ним сломленный «дикарь из Тартара». Но «дикарь» цитировал Гёте на языке оригинала. Эти два разных полюса показаны в фильме «Кара урман» («Чёрный лес») Радика Кудоярова, вышедшем в широкий прокат.

Картина уже завоевала ряд наград на международных кинофестивалях. И это не просто байопик. Режиссёр сделал удивительную вещь: посмотрел на историю поэта через призму «Одиссеи» Гомера. Муса – Одиссей, который не доплыл до своей Итаки, но чьи «письма» – тетради – нашли дорогу. В фильме нет пафосного героя, есть человек. Голодный, усталый, измученный, но сохранивший в глазах искру, о которой писали даже немецкие следователи.

Зульфат Закиров сыграл роль гениально. И здесь мистика: актёр родился с Джалилем в один день – 15 февраля. А во время съёмок сцены казни Риббентропа стрелки часов замерли на тех же минутах, что и в историческую дату процесса. Пролог экранизации – верхушка Третьего рейха в ожидании возмездия. Замысел прозрачен: мужество 11 приговорённых антифашистов стало тем камнем, который через два года рухнул на головы 11 их главных убийц в Нюрнберге.###

В чём же сила «Моабитских тетрадей»? Они про то, как человек, у которого отняли всё – Родину, свободу, имя, сумел передать весточку. Как бутылка в море. Автор верил: однажды берег найдётся. И он нашёлся. Это мы с вами. Имя Мусы Джалиля разнесло по свету. Малая планета, посёлок, библиотеки, школы и улицы по всей России. Памятники в самых сердцах городов. Я ловлю себя на мысли: он не хотел застыть в бронзе, а мечтал, чтобы его читали. Чтобы открывали тонкую книжку и слышали голос: «Умирая, не умрёт герой – // Мужество останется в веках».

#MORE_PHOTO#