Блоги |
100 лет назад в Башкирии. Восстановление производства на стекольном заводе
Воспоминания участника событий в поселке Богоявленское (переим. в Красноусольское).
Личный архив Никиты Степановича Опарина предоставлен мне для эксклюзивной публикации его правнуком – Александром Валерьевичем Опариным.
Воспоминания очевидцев считаю великой ценностью, даже с учетом возможной их субъективности, ценностью, - достойной внимания и исследования.
Одно небольшое в масштабах государства событие ярко иллюстрирует разруху, охватившую страну в ходе Гражданской войны. А также показывает невероятную сложность выхода из этой разрухи, когда руководитель государства вынужден уделять личное внимание какому-то небольшому заводу в глубокой провинции, а правящая партия, через свои низовые звенья, проводит пропагандистскую и организационную работу с целью восстановить производство.
Задание Ленина
Это было осенью 1919 года. Тяжелая обстановка для молодой Советской Республики сложилась к тому времени. Поражение армий адмирала Колчака не остановило империалистов от продолжения интервенции. Со второй половины 1919 года интервенты и белогвардейцы перенесли центр тяжести борьбы против Советской России на юг – главный удар теперь должна была нанести армия генерала Деникина. В Баку хозяйничали англичане и мусаватисты. Банды Юденича снова прорвались к окрестностям Петрограда. Войска белопанской Польши заняли Минск.
В этот период я работал председателем Красноусольского райкома партии в Башкирии. В поселке стекольный завод. Но из-за отсутствия топлива он больше стоял, чем работал. Приходилось затрачивать много труда, чтобы мобилизовать крестьян окрестных сел на подвозку дров. Крестьяне соглашались подвезти дрова, но ставили условие: оплатить их труд натурой. Особенно они нуждались в мануфактуре, так как подвоза промышленных товаров из-за разрухи и плохого состояния транспорта не было.
Вот в один из таких дней поздней осени я сидел в комнатушке райкома партии и «ломал» голову над их вопросом: как и где достать топлива. Помню было холодно в помещении, и я не снимал шинель. В комнату вошла секретарь райкома Васса Матвеевна Маркелова, ранее работавшая учительницей.
«Никита Степанович, – сказала она, - пришли управляющий стекольным заводом инженер Пуканов и его заместитель Калашников. Просят принять – у них важная телеграмма из Москвы. Хотят посоветоваться».
- Очень кстати они пришли, - ответил я, - Только сейчас думал о топливе завода. Проси их заходить. Вместе подумаем.
Она вышла и вскоре вернулась вместе с Пукановым (имени и отчества его не помню) и Калашниковым Николаем Семеновичем.
- Получена телеграмма от Ленина, - сказал Пуканов, - вот, послушайте.
Дословно, что в ней было написано, не запомнил. Но содержание заключалось в том, чтобы увеличить выработку стекла, необходимого для остекления пассажирских вагонов.
Под текстом телеграммы стояло лишь одно слово «Ленин».
Да, задача была поставлена трудная. Но не выполнить её было нельзя. И не только потому, что это было задание от Ленина. Мы сами понимали, что наше стекло нужно стране. И мы его должны дать.
- Дело за топливом, товарищи, - сказал я. – Надо мобилизовать на заготовку дров крестьян. Но вот чем оплатить их труд? У бедняков, конечно, лошадей нет. А зажиточные задаром возить дрова не будут. Им нужна мануфактура. Я знаю, что на завод пришла партия мануфактуры. Для одежды рабочим. Надо договориться с ними, чтобы они передали материю для оплаты топлива.
- Вряд ли они согласятся, - выразил сомнение Пуканов. – рабочие оборваны, мерзнут и голодают.
- Другого выхода не вижу, - ответил я. – Собирай, Васса Матвеевна, членов райкома. – Посоветуемся с ними.
В полдень состоялось заседание райкома. Помню, на заседании присутствовали Николай Васильевич Баранов, Николай Гаврилович Горбачев, Николай Семенович Калашников, Евдоким Федорович Тюрин, я, Васса Матвеевна Маркелова и ещё несколько товарищей. Заседали беспрерывно почти двое суток, искурили много махорки, спорили до хрипоты. Большинством голосов решили пойти к рабочим стекольного завода, и разъяснить создавшееся положение. Не может быть, чтобы они не поняли. А поняв, отдадут мануфактуру на оплату топлива.
А чтобы было наверняка, надо было провести собрание коммунистов стекольного завода. С ними можно говорить открыто, а с их помощью мы разъяснительную работу развернем среди беспартийных товарищей.
Члены райкома пошли готовить партийное собрание, а мы с Вассой Матвеевной задержались в райкоме. Не прошло и часа после заседания райкома, как в комнату зашел рабочий стекольного завода (фамилию не помню) и сказал, что с мануфактурой у нас ничего не выйдет, рабочие не отдадут её крестьянам.
Я был обескуражен; откуда он мог знать о нашем решении. Не иначе проболтался кто-нибудь из членов райкома. Но кто? Рабочий категорически отказался назвать фамилию того, кто выдал ему партийную тайну. Правда, немного позже мы выяснили, что это был Горбачев, который получил партийное взыскание.
Вечером на заводе состоялось партийное собрание. Коммунисты говорили (неразб.) горячо обсуждали создавшееся положение с топливом и единодушно поддержали предложение райкома партии, тут же распределили всех коммунистов по отдельным группам беспартийных товарищей и поручили им провести с ними разъяснительную работу.
Это была, надо сказать, очень трудная работа. Приходилось беседовать с каждым рабочим, причем не минуту-другую, а час, а то и больше. И только убедившись в том, что рабочий понял необходимость этого шага, шли к другому, третьему, пятому, десятому. Сведения о беседах и их результатах поступали в район партии, комитет комсомола, партийную группу завкома профсоюза.
Только после этого вопрос о выполнении задания Ленина был вынесен на общее собрание рабочих. Оно состоялось в помещении клуба (он находился там, где в 1947-49 гг стояла бензоколонка). На собрание пришли не только рабочие, но и их жены, не работающие на заводе.
Доклад сделал заместитель управляющего заводом товарищ Калашников. Он подробно рассказал о военном положении страны, о разрухе и голоде, о трудностях в работе завода. И, наконец, зачитал телеграмму Ленина.
О том, чтобы дать стране как можно больше стекла, никто не возражал. Но когда встал вопрос о мануфактуре, в зале нашлись такие, которые кричали, что нельзя отдавать товар, дескать, одной рукой даете, другой отбираете. За что воевали?
Однако большинство коммунистов и беспартийных поддержали предложение заплатить мануфактурой за подвозку топлива.
И вот тут совершили ошибку. Когда заканчивал своё выступление, кто-то из зала крикнул: «Тебе хорошо агитировать, одет в шинель, а мы в лохмотьях…»
Шинель действительно, была на мне неплохая, с блестящими пуговицами. Не то студенческая, не то какого-то чиновника. Я не сдержался. Тут же сбросил с себя шинель и бросил в зал со словами: «Пусть моя шинель пойдет в уплату за дрова».
Жест был, конечно, красивый, но грубый и нетактичный. Ведь никому было не секрет, что у председателя райкома кроме этой шинели не было ничего за душой.
- Молод ты ещё, Никита, - журили меня рабочие Комов, Баков и другие, - Горяч не в меру. Горлопанам на удочку попался. Выдержки маловато.
Да я и сам чувствовал, что нехорошо получилось. Прошло около пятидесяти лет с тех пор, а я не могу без стыда вспомнить этот случай.
Но дело было сделано. Предложение коммунистов поддержало абсолютное большинство рабочих. Крестьяне, получив мануфактуру, отправились за дровами, и вскоре завод наш работал на полную мощность. Один за другим в Уфу отправлялись обозы с отличным стеклом. Задание Владимира Ильича было выполнено.
Н. Опарин…
Член КПСС с 1917 года
От автора. Как мне известно, в то время Пуканову было 50 лет. Прибыл он на завод по рекомендации старого большевика П. И. Зудова, часто встречавшегося с В. И.Лениным. Когда инженер Пуканов уезжал из Москвы в Башкирию, он был на приеме у В. И. Ленина. Об этом мне рассказал Пуканов во время поездки в Уфу, куда мы ездили с сообщением о выполнении задания Ленина.
***
Текст перевел в Ворд с машинописных распечаток с минимальной правкой.
Низкий поклон Александру Опарину за доступ к архиву его прадеда! Читаю с огромным интересом и уважением к людям той эпохи!
Курсив – мой. Виктор Гладков.
***
Впервые опубликовано здесь - https://zen.yandex.ru/media/id/5d63dae9b5e99200aed90460/100-let-nazad-v-bashkirii-vosstanovlenie-proizvodstva-na-stekolnom-zavode-5d867f76e4f39f00ad441f80
Личный архив Никиты Степановича Опарина предоставлен мне для эксклюзивной публикации его правнуком – Александром Валерьевичем Опариным.
Воспоминания очевидцев считаю великой ценностью, даже с учетом возможной их субъективности, ценностью, - достойной внимания и исследования.
Одно небольшое в масштабах государства событие ярко иллюстрирует разруху, охватившую страну в ходе Гражданской войны. А также показывает невероятную сложность выхода из этой разрухи, когда руководитель государства вынужден уделять личное внимание какому-то небольшому заводу в глубокой провинции, а правящая партия, через свои низовые звенья, проводит пропагандистскую и организационную работу с целью восстановить производство.
Задание Ленина
Это было осенью 1919 года. Тяжелая обстановка для молодой Советской Республики сложилась к тому времени. Поражение армий адмирала Колчака не остановило империалистов от продолжения интервенции. Со второй половины 1919 года интервенты и белогвардейцы перенесли центр тяжести борьбы против Советской России на юг – главный удар теперь должна была нанести армия генерала Деникина. В Баку хозяйничали англичане и мусаватисты. Банды Юденича снова прорвались к окрестностям Петрограда. Войска белопанской Польши заняли Минск.
В этот период я работал председателем Красноусольского райкома партии в Башкирии. В поселке стекольный завод. Но из-за отсутствия топлива он больше стоял, чем работал. Приходилось затрачивать много труда, чтобы мобилизовать крестьян окрестных сел на подвозку дров. Крестьяне соглашались подвезти дрова, но ставили условие: оплатить их труд натурой. Особенно они нуждались в мануфактуре, так как подвоза промышленных товаров из-за разрухи и плохого состояния транспорта не было.
Вот в один из таких дней поздней осени я сидел в комнатушке райкома партии и «ломал» голову над их вопросом: как и где достать топлива. Помню было холодно в помещении, и я не снимал шинель. В комнату вошла секретарь райкома Васса Матвеевна Маркелова, ранее работавшая учительницей.
«Никита Степанович, – сказала она, - пришли управляющий стекольным заводом инженер Пуканов и его заместитель Калашников. Просят принять – у них важная телеграмма из Москвы. Хотят посоветоваться».
- Очень кстати они пришли, - ответил я, - Только сейчас думал о топливе завода. Проси их заходить. Вместе подумаем.
Она вышла и вскоре вернулась вместе с Пукановым (имени и отчества его не помню) и Калашниковым Николаем Семеновичем.
- Получена телеграмма от Ленина, - сказал Пуканов, - вот, послушайте.
Дословно, что в ней было написано, не запомнил. Но содержание заключалось в том, чтобы увеличить выработку стекла, необходимого для остекления пассажирских вагонов.
Под текстом телеграммы стояло лишь одно слово «Ленин».
Да, задача была поставлена трудная. Но не выполнить её было нельзя. И не только потому, что это было задание от Ленина. Мы сами понимали, что наше стекло нужно стране. И мы его должны дать.
- Дело за топливом, товарищи, - сказал я. – Надо мобилизовать на заготовку дров крестьян. Но вот чем оплатить их труд? У бедняков, конечно, лошадей нет. А зажиточные задаром возить дрова не будут. Им нужна мануфактура. Я знаю, что на завод пришла партия мануфактуры. Для одежды рабочим. Надо договориться с ними, чтобы они передали материю для оплаты топлива.
- Вряд ли они согласятся, - выразил сомнение Пуканов. – рабочие оборваны, мерзнут и голодают.
- Другого выхода не вижу, - ответил я. – Собирай, Васса Матвеевна, членов райкома. – Посоветуемся с ними.
В полдень состоялось заседание райкома. Помню, на заседании присутствовали Николай Васильевич Баранов, Николай Гаврилович Горбачев, Николай Семенович Калашников, Евдоким Федорович Тюрин, я, Васса Матвеевна Маркелова и ещё несколько товарищей. Заседали беспрерывно почти двое суток, искурили много махорки, спорили до хрипоты. Большинством голосов решили пойти к рабочим стекольного завода, и разъяснить создавшееся положение. Не может быть, чтобы они не поняли. А поняв, отдадут мануфактуру на оплату топлива.
А чтобы было наверняка, надо было провести собрание коммунистов стекольного завода. С ними можно говорить открыто, а с их помощью мы разъяснительную работу развернем среди беспартийных товарищей.
Члены райкома пошли готовить партийное собрание, а мы с Вассой Матвеевной задержались в райкоме. Не прошло и часа после заседания райкома, как в комнату зашел рабочий стекольного завода (фамилию не помню) и сказал, что с мануфактурой у нас ничего не выйдет, рабочие не отдадут её крестьянам.
Я был обескуражен; откуда он мог знать о нашем решении. Не иначе проболтался кто-нибудь из членов райкома. Но кто? Рабочий категорически отказался назвать фамилию того, кто выдал ему партийную тайну. Правда, немного позже мы выяснили, что это был Горбачев, который получил партийное взыскание.
Вечером на заводе состоялось партийное собрание. Коммунисты говорили (неразб.) горячо обсуждали создавшееся положение с топливом и единодушно поддержали предложение райкома партии, тут же распределили всех коммунистов по отдельным группам беспартийных товарищей и поручили им провести с ними разъяснительную работу.
Это была, надо сказать, очень трудная работа. Приходилось беседовать с каждым рабочим, причем не минуту-другую, а час, а то и больше. И только убедившись в том, что рабочий понял необходимость этого шага, шли к другому, третьему, пятому, десятому. Сведения о беседах и их результатах поступали в район партии, комитет комсомола, партийную группу завкома профсоюза.
Только после этого вопрос о выполнении задания Ленина был вынесен на общее собрание рабочих. Оно состоялось в помещении клуба (он находился там, где в 1947-49 гг стояла бензоколонка). На собрание пришли не только рабочие, но и их жены, не работающие на заводе.
Доклад сделал заместитель управляющего заводом товарищ Калашников. Он подробно рассказал о военном положении страны, о разрухе и голоде, о трудностях в работе завода. И, наконец, зачитал телеграмму Ленина.
О том, чтобы дать стране как можно больше стекла, никто не возражал. Но когда встал вопрос о мануфактуре, в зале нашлись такие, которые кричали, что нельзя отдавать товар, дескать, одной рукой даете, другой отбираете. За что воевали?
Однако большинство коммунистов и беспартийных поддержали предложение заплатить мануфактурой за подвозку топлива.
И вот тут совершили ошибку. Когда заканчивал своё выступление, кто-то из зала крикнул: «Тебе хорошо агитировать, одет в шинель, а мы в лохмотьях…»
Шинель действительно, была на мне неплохая, с блестящими пуговицами. Не то студенческая, не то какого-то чиновника. Я не сдержался. Тут же сбросил с себя шинель и бросил в зал со словами: «Пусть моя шинель пойдет в уплату за дрова».
Жест был, конечно, красивый, но грубый и нетактичный. Ведь никому было не секрет, что у председателя райкома кроме этой шинели не было ничего за душой.
- Молод ты ещё, Никита, - журили меня рабочие Комов, Баков и другие, - Горяч не в меру. Горлопанам на удочку попался. Выдержки маловато.
Да я и сам чувствовал, что нехорошо получилось. Прошло около пятидесяти лет с тех пор, а я не могу без стыда вспомнить этот случай.
Но дело было сделано. Предложение коммунистов поддержало абсолютное большинство рабочих. Крестьяне, получив мануфактуру, отправились за дровами, и вскоре завод наш работал на полную мощность. Один за другим в Уфу отправлялись обозы с отличным стеклом. Задание Владимира Ильича было выполнено.
Н. Опарин…
Член КПСС с 1917 года
От автора. Как мне известно, в то время Пуканову было 50 лет. Прибыл он на завод по рекомендации старого большевика П. И. Зудова, часто встречавшегося с В. И.Лениным. Когда инженер Пуканов уезжал из Москвы в Башкирию, он был на приеме у В. И. Ленина. Об этом мне рассказал Пуканов во время поездки в Уфу, куда мы ездили с сообщением о выполнении задания Ленина.
***
Текст перевел в Ворд с машинописных распечаток с минимальной правкой.
Низкий поклон Александру Опарину за доступ к архиву его прадеда! Читаю с огромным интересом и уважением к людям той эпохи!
Курсив – мой. Виктор Гладков.
***
Впервые опубликовано здесь - https://zen.yandex.ru/media/id/5d63dae9b5e99200aed90460/100-let-nazad-v-bashkirii-vosstanovlenie-proizvodstva-na-stekolnom-zavode-5d867f76e4f39f00ad441f80