Dazzled & confused

В поисках красивых домов полез в свои фотоархивы, стал смотреть все подряд и нашел множество фото своих бывших возлюбленных. У меня так влюбленность выражалась. Кого я любил, тех много снимал, в разных видах, и получалось хорошо.

Ну вот, стал я смотреть эти старые файлы, и что же я вижу? Божечки-кошечки, ну и рожи, извините за выражение, причем всю их внутреннюю суть можно читать как в букваре - крупными буквами и с расставленными ударениями. Одна - тупая самочка собачки, у второй явственные проблемы с головой, третья смотрит на фотографа, то есть на меня, двумя лазерными лучами и явственно хочет прожечь насквозь. Да и с чисто внешней стороны есть вопросы. Ничего особенного, скажем мягко, Мэрилин Монро среди нет. На лицо самые стандартные, средние, никакие бабы. С формами тоже не вдохновишься. Одна вообще плоская, как монгольская степь, у другой бедра как холодец, еще одна откровенно страшная.

И вот смотрю я на эти фотографии и недоумеваю. Кто это на них вообще изображен? Неужели это моя любовь №3, №4 и №6? Я же их помню: это были создания, прекрасные, как след ангела. Божественные существа, при виде которых я тупел и не мог ответить, сколько время, пока меня не толкали в бок. Я потому их и снимал, что эту неземную красоту хотел хоть как-то ухватить, увековечить, сохранить на память. Пару снимков даже на конкурсы посылал.

Так когда я видел то, что еть на самом деле? Сейчас конечно, потому что жизнь все подтвердила. Одна сменила полудюжину мужей и наконец нашла свое мещанское счастье. Другая сбрендила окончательно и перешла в компетенцию специалистов соответствующего профиля, третья превратилась в ведьму и даже нос у нее стал крючком. Старая дева с претензиями.

Так что это вообще было тогда? Я вижу только один ответ. Все эти тридцать лет я все время пребывал под веществами. Дофамин, адреналин, окситоцин - я перепробовал эту дрянь всю, горстями.

Нормальный наркоман хотя бы знает, что его состояние вызвано его же собственными действиями - введением в организм посторонних химических соединений. Он может хотя бы сравнить состояние под кайфом и без кайфа, и оценить разницу. И даже завязать в принципе может.

А я что? Мне все окружающие говорили: да ты что, сам не видишь? И я их даже слушал, но как бы я внимательно ни глядел, я видел только прекрасные тела и чистые души. Только холодком иногда непонятно откуда тянуло - как у Лема в "Футурологическом конгрессе".

А потом, разумеется, бывала ломка, на год минимум, а то и подольше. Только перед ломкой я еще ползал на коленях и кричал: не уходи, дорогая, у нас же все хорошо, зачем нам расставаться? Давай же отсрочим этот ненужный никому момент.

И только сейчас меня попустило. Я стал трезвый, как лаборант, подсчитывающий в кожвендиспансере число грибных нитей в поле зрения. Все вижу без флера и сияния, как есть - серое, убогое и облезлое. И некрасивое.

И только иногда ночью мне снятся мои былые ангелы - не такими, как они были в жизни, а такими, как я их видел. Снится мне тогда, что мы вместе навсегда, и что меня любят, и я счастлив. Потом еще пару часов утром это чувство остается, пока не придешь в себя окончательно и не хмыкнешь по поводу собственной психики, которая вопреки бьющей в лоб очевидности еще питает какие-то иллюзии.

Да еще засыпая этим же вечером снова вспомнишь, что было прошлой ночью, и на душе становится тепло, как в синтепоновой куртке. Но потом, слава богу, всегда уже снится что-то совсем другое.