Блоги |
Ефим Курганов. К проблеме "анекдот у Достоевского"
Ефим Курганов - доцент русской литературы Хельсинкского университета. Автор книг: “Литературный анекдот пушкинской эпохи” (Хельсинки , 1995), “Анекдот как жанр” (СПб., 1997), “Опояз и Арзамас” (СПб., 1998), “Сравнительные жизнеописания. Попытка истории русской литературы” (2 тома; Таллин, 1999), “Василий Розанов и евреи” (СПб., 2000),и “Лолита и Ада” (СПб., 2001), “Похвальное слово анекдоту” (СПб., 2001), “Роман Достоевского “Идиот”. Опыт прочтения” (СПб., 2001), “Анекдот-символ-миф” (СПб., 2002), ""Русский Мюнхгаузен": Реконструкция одной книги, которая была в свое время создана, но так и не была записана" (М., 2017), "Анекдот и литературно-придворный быт (на материале русской жизни пушкинского времени)" (М., 2018) и др.
К ПРОБЛЕМЕ «АНЕКДОТ У ДОСТОЕВСКОГО»
Открываем главу первую второй части романа Достоевского «Подросток». К Аркадию Долгороукому приходит его приемный отец Версилов, приходит, чтобы помириться (они были в ссоре). Гостя встречает квартирохозяин, вступает в беседу и начинает рассказывать анекдот о камне, который англичане и даже сам великий архитектор Монферран сдвинуть с дороги не могли. а вот простой торговец фруктами, выходец из Ярославской гбернии с легкостью нашел выход из сложившегося положения. И далее у Достоевского следует весьма обширное рассуждение о петербургских анекдотах, во многом связанных как раз с темой камня:
– Ах, боже мой, этот анекдот я слышал. – Кто этого не слышал, и он совершенно даже знает, рассказывая, что ты это наверно уж слышал, но все-таки рассказывает, нарочно воображая, что ты не слыхал. Видение шведского короля – это уж у них, кажется, устарело; но в моей юности его с засосом повторяли и с таинственным шепотом, точно так же, как и о том, что в начале столетия кто-то будто бы стоял в сенате на коленях перед сенаторами. Про коменданта Башуцкого тоже много было анекдотов, как монумент увезли... (Ф. М. Достоевский. Полн. собр. соч. в 30 т. Л., 1975, т. 13. С. 167–168).
Остановимся сейчас на последней фразе из этого рассуждения. Мне кажется, она не совсем понятна и даже по-своему загадочна. О каком увезенном монументе идет речь? Достоевский не оставил тут никаких своих пояснений. А.С. Пушкин в октябре-ноябре 1825 года послал А.А. Дельвигу письмо, в котором сообшщил такой свой стихотворный куплет:
Брови царь нахмуря,
Говорил: «Вчера
Повавлила буря
Памятник Петра».
Тот перепугался.
«Я не знал!.. Ужель?» –
Царь расхохотался.
«Первый, брат, апрель!»
(А.С. Пушкин. Полн. собр. солч. в 10 т. Изд. третье. М., 1963, т. 2. С. 316).
В этом своем куплете поэт пересказал один весьма популярный в 20-е – 30-е годы девятнадцатого столетия петербургский анекдот, но пересказал крайне неточно. Буря не повалила памятник, а он якобы был увезен, украден, – в этом как раз и заключалась главная соль анекдота. Скоро поясню, о каком памятнике идет речь. В записной книжке Нестора Кукольника, который был не только поэтом, драматургом. романистом, но еще и создателем петербургской анекдотической летописи. И в частности, он зафиксировал целый цикл анекдотов о комендантах Санкт-Петербурга, чьим отличительным качеством была исключительная глупость (это обер-полицмейстер Н.И. Рылеев, комендант Зимнего дворца П.П. Мартынов и, наконец, П.Я. Башуцкий, петербургский комендант):
Судьба наших комендантов замечательна, Как все острое приписывалось князю Меншикову, так все глупое относилось к комендантам, и все нелепости, как наследство, переходили от одного к другому, так что не разберешь, что принадлежит Башуцкому, а что Мартынову (Цит. по изд.: Ефим Курганов. Анекдот как жанр. СПб., 1997. С. 96). Среди персональных анекдотов о коменданте Башуцком есть анекдот о том, как царь Александр Павлович подшутил над ним, сообщив, что украли памятник Петру Первому на Сенатской площади, и Башуцкий поверил:
– Господин Комендант! – сказал Александр Первый в сердцах Башуцкому. – Какой у вас порядок? Можно ли себе представить? Где монумент Петру Великому?..
– На Сенатской площади.
– Был да сплыл! Сегодня ночью украли. Поезжайте разыщите.
Башуцкий, бледный, уехал. Возвращается веселый, довольный, чуть в двери кричит:
– Успокойтесь, Ваше Величество! Монумент целехонек, на месте стоит! А чтобы чего на самом деле не случилось, я приказал к нему поставить часового.
Все захохотали:
– Первое апреля, любезнейший (Там же, с. 97).
Именно этот анекдот и имел в виду Достоевский в первой главе второй части романа «Подросток».
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky
К ПРОБЛЕМЕ «АНЕКДОТ У ДОСТОЕВСКОГО»
Открываем главу первую второй части романа Достоевского «Подросток». К Аркадию Долгороукому приходит его приемный отец Версилов, приходит, чтобы помириться (они были в ссоре). Гостя встречает квартирохозяин, вступает в беседу и начинает рассказывать анекдот о камне, который англичане и даже сам великий архитектор Монферран сдвинуть с дороги не могли. а вот простой торговец фруктами, выходец из Ярославской гбернии с легкостью нашел выход из сложившегося положения. И далее у Достоевского следует весьма обширное рассуждение о петербургских анекдотах, во многом связанных как раз с темой камня:
– Ах, боже мой, этот анекдот я слышал. – Кто этого не слышал, и он совершенно даже знает, рассказывая, что ты это наверно уж слышал, но все-таки рассказывает, нарочно воображая, что ты не слыхал. Видение шведского короля – это уж у них, кажется, устарело; но в моей юности его с засосом повторяли и с таинственным шепотом, точно так же, как и о том, что в начале столетия кто-то будто бы стоял в сенате на коленях перед сенаторами. Про коменданта Башуцкого тоже много было анекдотов, как монумент увезли... (Ф. М. Достоевский. Полн. собр. соч. в 30 т. Л., 1975, т. 13. С. 167–168).
Остановимся сейчас на последней фразе из этого рассуждения. Мне кажется, она не совсем понятна и даже по-своему загадочна. О каком увезенном монументе идет речь? Достоевский не оставил тут никаких своих пояснений. А.С. Пушкин в октябре-ноябре 1825 года послал А.А. Дельвигу письмо, в котором сообшщил такой свой стихотворный куплет:
Брови царь нахмуря,
Говорил: «Вчера
Повавлила буря
Памятник Петра».
Тот перепугался.
«Я не знал!.. Ужель?» –
Царь расхохотался.
«Первый, брат, апрель!»
(А.С. Пушкин. Полн. собр. солч. в 10 т. Изд. третье. М., 1963, т. 2. С. 316).
В этом своем куплете поэт пересказал один весьма популярный в 20-е – 30-е годы девятнадцатого столетия петербургский анекдот, но пересказал крайне неточно. Буря не повалила памятник, а он якобы был увезен, украден, – в этом как раз и заключалась главная соль анекдота. Скоро поясню, о каком памятнике идет речь. В записной книжке Нестора Кукольника, который был не только поэтом, драматургом. романистом, но еще и создателем петербургской анекдотической летописи. И в частности, он зафиксировал целый цикл анекдотов о комендантах Санкт-Петербурга, чьим отличительным качеством была исключительная глупость (это обер-полицмейстер Н.И. Рылеев, комендант Зимнего дворца П.П. Мартынов и, наконец, П.Я. Башуцкий, петербургский комендант):
Судьба наших комендантов замечательна, Как все острое приписывалось князю Меншикову, так все глупое относилось к комендантам, и все нелепости, как наследство, переходили от одного к другому, так что не разберешь, что принадлежит Башуцкому, а что Мартынову (Цит. по изд.: Ефим Курганов. Анекдот как жанр. СПб., 1997. С. 96). Среди персональных анекдотов о коменданте Башуцком есть анекдот о том, как царь Александр Павлович подшутил над ним, сообщив, что украли памятник Петру Первому на Сенатской площади, и Башуцкий поверил:
– Господин Комендант! – сказал Александр Первый в сердцах Башуцкому. – Какой у вас порядок? Можно ли себе представить? Где монумент Петру Великому?..
– На Сенатской площади.
– Был да сплыл! Сегодня ночью украли. Поезжайте разыщите.
Башуцкий, бледный, уехал. Возвращается веселый, довольный, чуть в двери кричит:
– Успокойтесь, Ваше Величество! Монумент целехонек, на месте стоит! А чтобы чего на самом деле не случилось, я приказал к нему поставить часового.
Все захохотали:
– Первое апреля, любезнейший (Там же, с. 97).
Именно этот анекдот и имел в виду Достоевский в первой главе второй части романа «Подросток».
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky