Блоги |
Секта и инсектификация
Кто, если не «безопасность», возглавит перемены на этот раз? Во времена перестройки моральный авторитет андроповского КГБ был, как ни странно, высок (ох уж, этот народ). Чекисты захватили власть в 2000- годы на волне разочарования 90-ми, но и опираясь на ещё непромотанную репутацию андроповских времён. Ребрендинг 70-х – 80-х, смена ежовско-бериевско-абакумовской поэтики НКВД/МГБ на «штирлицевскую» иконографию КГБ имени Вячеслава Тихонова следует признать довольно удачным арт-проектом. Но времена меняются. Чтобы КГБ сохранило себя на новом гребне, пройдя через бурю будущего, ему нужно заранее нарисовать себе новый имидж. А в чем он может заключаться?
Отправной пункт: чекист сегодня – это кто, с народной точки зрения? Хищник № 1, самый профессиональный и организованный. Эмпирическое сырьё для построения образа на данный момент – необработанный алмаз – выглядит так. В демо-поп-версии это Терминатор Т1000, ртуть, ядовитый жидкий металл, который снова и снова собирается, чтобы принять новые-прежние формы. Ну и? Эффектно. Но не эффективно. Этой всему «чужой» и всему своей ртутной инопланетной живучести достаточно для телевизионного, но не политического сериала. И вот как докрутить этот образ (или родственный ему продукт Рудольфа Гигера) до чего-то, способного снова пройти узкое горлышко и переместиться в следующую эпоху, подобно тефлоновой репутации чекистов 70-х – 80-х гг.? Или, однажды взяв власть во всей её полноте, целиком воплотившись и материализовавшись, чекизм сгинет на дне огненного озера?
Я не знаю, имеется ли у «ордена» орган самосознания, ибо в целом система нема, глуха и глупа к себе самой, как динозавр, но если бы было чем, если бы тварь не была бессловесной, то ей следовало бы это обмозговать. Ну, хотя бы заказать свой образ в брендинговом агентстве.
Весть о том, что Святая Русь в порыве к добру и свету родила (как там у Ридли Скотта?) «идеальную форму жизни» – из её окровавленного чрева вылупился монстр совершенного аппарата в чистом виде, не преследующий никаких целей, кроме репликации, не знающий сомнений и рефлексии, только истекающий слюной и жрущий напропалую – не должна казаться слишком парадоксальной (в тексте по ссылке можно проследить процесс цезаристского самооплодотворения Родины). У Ридли эта кислотная тварь, этот вирус размером с человека, не знает удержу. Но в реальности насекомые лишь ограниченно опасны для эволюционно вышестоящих существ, причем тем менее, чем они крупнее. Энцефалитные клещи и малярийные комары берут своей незаметностью. Как только лучшие друзья русского человека начнут максимально пропадать с радаров, повод бить тревогу. Сразу можно предположить, что передислокация в новую эпоху стартовала, причем по схеме максимального рассредоточения с временным замиранием, заметанием баз, нор, гнёзд и ликвидацией королевы-матки. Но до такого варианта ещё далеко.
Чекизм делается уязвимым через основное свойство аппарата – злокачественно перерождаться, гнить и разлагаться на ходу. В этом смысле он сам себя опровергает у всех на глазах. От Путина ждали возвращения назад и продолжения «андроповского» курса реформ; когда посадили Ходорковского, народ сдуру решил: ну, вот оно и началось, чекисты принялись наводить порядок, родненькие. Но где началось, там сейчас и заканчивается «победной сделкой» с ОПЕК имени Игоря Сечина. Доуправлялись. Всё, что стало добычей насекомых, перерабатывается ими в черепки и труху, погребающие внедрившихся. Кроме того, твари отчаянно страдают каннибализмом, превращая в добычу друг друга. Так было в ту пору, когда Лаврентий Павлович утилизировал Николая Иваныча, да и потом, когда «свои» пустили в расход его самого и растёрли в порошок Виктора Семёныча. Традиция продолжилась вплоть до конфликта чекистских групп в путинском окружении, который лишает «вождя» возможности по-нормальному уйти и загоняет всех участников в тупик.
Чтобы лучше понять стилистику суицидного поведения «насекомых», можно вспомнить историю, навеянную вирусологической темой. Выше упоминались энцефалитные клещи – а кто впервые установил природу заболевания, переносимого смертельно вредными букашками? Лев Зильбер, родоначальник советско-российской вирусологии. Съездил в 1937 году на Дальний Восток, во всем разобрался, вернулся в Москву. Там его загребли органы НКВД и обвинили в намерениях отравить москвичей энцефалитом через горводопровод… Он сел. С перерывами он пробыл за решеткой и колючей проволокой под разнообразными обвинениями до 1944 года. Его пытали, уже при Берии, ломали кости. Зачем-то (зачем всё это, никто ни тогда, ни потом так и не понял; в какой-то момент заключенного освободили, не моргнув глазом, будто всё с ним происходившее было шуткой). Его освобождения добивалась, среди прочих, первая жена – Зинаида Ермольева, а решающее письмо Сталину в пользу его невиновности подписал Николай Бурденко. Ермольева – это та самая Ермольева, которая в 1942 году сделала советский пенициллин. Чекистская Родина щедро отблагодарила эту женщину, создавшую важнейшее лекарственное средство для воющей армии. Она дважды была замужем, и оба её мужа оказались в застенках. Первый, который Лев, из них всё же выбрался, второй там и погиб в 1940 году.
Рассматривая эпизоды маниакально-шизофренического вмешательства чекизма в жизнь этих людей, полезно переводить взгляд на свежую историю чекистского (сечинского) мероприятия на мировом нефтерынке в 2020 году и обратно. Казалось бы, что общего? Общее – один и тот же узнаваемый топорно-бессмысленный и самоубийственный стиль принятия решений. Решений, которые так же мало подчинены соображениям выгоды, как выходки какого-нибудь Чикатило. Стиль насекомого, которое раздалось в человеческую величину, обретя при этом выходе на несоответствующий уровень внутреннюю нестабильность, взрывоопасность, маниакальность-патологичность, склонность к абсурдно-катастрофическому и диверсионно-предательскому поведению (каковое они непрерывно усматривают то здесь, то там «вовне», тогда как оно запечатлено у них в глазах, проштамповано в собственных мозгах). Этим нереальным гексогеноподобным существам вечно надо что-нибудь, да завалить – не вирусолога, так СССР, не СССР, так рынок или отрасль. Они несут в себе взрывчатый иррационально-суицидальный заряд (как и положено экземплярам репликации «совершенного аппарата»). Они опасны, но они опасны самим себе, как другим.
У воображаемого агентства, которое получит заказ на ребрендинг, непростая задача – поприличнее упаковать всё это для отправки в будущее. Упаковка гексогена называется бомбой. А отправка бомбы – это теракт. А теракты мы осуждаем. И, однако, кто-то должен периодически спасать чекизм от настоящего, минируя будущее.
Отправной пункт: чекист сегодня – это кто, с народной точки зрения? Хищник № 1, самый профессиональный и организованный. Эмпирическое сырьё для построения образа на данный момент – необработанный алмаз – выглядит так. В демо-поп-версии это Терминатор Т1000, ртуть, ядовитый жидкий металл, который снова и снова собирается, чтобы принять новые-прежние формы. Ну и? Эффектно. Но не эффективно. Этой всему «чужой» и всему своей ртутной инопланетной живучести достаточно для телевизионного, но не политического сериала. И вот как докрутить этот образ (или родственный ему продукт Рудольфа Гигера) до чего-то, способного снова пройти узкое горлышко и переместиться в следующую эпоху, подобно тефлоновой репутации чекистов 70-х – 80-х гг.? Или, однажды взяв власть во всей её полноте, целиком воплотившись и материализовавшись, чекизм сгинет на дне огненного озера?
Я не знаю, имеется ли у «ордена» орган самосознания, ибо в целом система нема, глуха и глупа к себе самой, как динозавр, но если бы было чем, если бы тварь не была бессловесной, то ей следовало бы это обмозговать. Ну, хотя бы заказать свой образ в брендинговом агентстве.
Весть о том, что Святая Русь в порыве к добру и свету родила (как там у Ридли Скотта?) «идеальную форму жизни» – из её окровавленного чрева вылупился монстр совершенного аппарата в чистом виде, не преследующий никаких целей, кроме репликации, не знающий сомнений и рефлексии, только истекающий слюной и жрущий напропалую – не должна казаться слишком парадоксальной (в тексте по ссылке можно проследить процесс цезаристского самооплодотворения Родины). У Ридли эта кислотная тварь, этот вирус размером с человека, не знает удержу. Но в реальности насекомые лишь ограниченно опасны для эволюционно вышестоящих существ, причем тем менее, чем они крупнее. Энцефалитные клещи и малярийные комары берут своей незаметностью. Как только лучшие друзья русского человека начнут максимально пропадать с радаров, повод бить тревогу. Сразу можно предположить, что передислокация в новую эпоху стартовала, причем по схеме максимального рассредоточения с временным замиранием, заметанием баз, нор, гнёзд и ликвидацией королевы-матки. Но до такого варианта ещё далеко.
Чекизм делается уязвимым через основное свойство аппарата – злокачественно перерождаться, гнить и разлагаться на ходу. В этом смысле он сам себя опровергает у всех на глазах. От Путина ждали возвращения назад и продолжения «андроповского» курса реформ; когда посадили Ходорковского, народ сдуру решил: ну, вот оно и началось, чекисты принялись наводить порядок, родненькие. Но где началось, там сейчас и заканчивается «победной сделкой» с ОПЕК имени Игоря Сечина. Доуправлялись. Всё, что стало добычей насекомых, перерабатывается ими в черепки и труху, погребающие внедрившихся. Кроме того, твари отчаянно страдают каннибализмом, превращая в добычу друг друга. Так было в ту пору, когда Лаврентий Павлович утилизировал Николая Иваныча, да и потом, когда «свои» пустили в расход его самого и растёрли в порошок Виктора Семёныча. Традиция продолжилась вплоть до конфликта чекистских групп в путинском окружении, который лишает «вождя» возможности по-нормальному уйти и загоняет всех участников в тупик.
Чтобы лучше понять стилистику суицидного поведения «насекомых», можно вспомнить историю, навеянную вирусологической темой. Выше упоминались энцефалитные клещи – а кто впервые установил природу заболевания, переносимого смертельно вредными букашками? Лев Зильбер, родоначальник советско-российской вирусологии. Съездил в 1937 году на Дальний Восток, во всем разобрался, вернулся в Москву. Там его загребли органы НКВД и обвинили в намерениях отравить москвичей энцефалитом через горводопровод… Он сел. С перерывами он пробыл за решеткой и колючей проволокой под разнообразными обвинениями до 1944 года. Его пытали, уже при Берии, ломали кости. Зачем-то (зачем всё это, никто ни тогда, ни потом так и не понял; в какой-то момент заключенного освободили, не моргнув глазом, будто всё с ним происходившее было шуткой). Его освобождения добивалась, среди прочих, первая жена – Зинаида Ермольева, а решающее письмо Сталину в пользу его невиновности подписал Николай Бурденко. Ермольева – это та самая Ермольева, которая в 1942 году сделала советский пенициллин. Чекистская Родина щедро отблагодарила эту женщину, создавшую важнейшее лекарственное средство для воющей армии. Она дважды была замужем, и оба её мужа оказались в застенках. Первый, который Лев, из них всё же выбрался, второй там и погиб в 1940 году.
Рассматривая эпизоды маниакально-шизофренического вмешательства чекизма в жизнь этих людей, полезно переводить взгляд на свежую историю чекистского (сечинского) мероприятия на мировом нефтерынке в 2020 году и обратно. Казалось бы, что общего? Общее – один и тот же узнаваемый топорно-бессмысленный и самоубийственный стиль принятия решений. Решений, которые так же мало подчинены соображениям выгоды, как выходки какого-нибудь Чикатило. Стиль насекомого, которое раздалось в человеческую величину, обретя при этом выходе на несоответствующий уровень внутреннюю нестабильность, взрывоопасность, маниакальность-патологичность, склонность к абсурдно-катастрофическому и диверсионно-предательскому поведению (каковое они непрерывно усматривают то здесь, то там «вовне», тогда как оно запечатлено у них в глазах, проштамповано в собственных мозгах). Этим нереальным гексогеноподобным существам вечно надо что-нибудь, да завалить – не вирусолога, так СССР, не СССР, так рынок или отрасль. Они несут в себе взрывчатый иррационально-суицидальный заряд (как и положено экземплярам репликации «совершенного аппарата»). Они опасны, но они опасны самим себе, как другим.
У воображаемого агентства, которое получит заказ на ребрендинг, непростая задача – поприличнее упаковать всё это для отправки в будущее. Упаковка гексогена называется бомбой. А отправка бомбы – это теракт. А теракты мы осуждаем. И, однако, кто-то должен периодически спасать чекизм от настоящего, минируя будущее.