Блоги |
Те и другие
Нижеследующее – послесловие к дискуссии с ejhle. Под текстом о, казалось бы, чем-то совсем другом. Но по сути об этом самом: о духе явлений, об их качественно различных уровнях-смыслах. Попробую подвести итог. За вычетом стадно-конформно-пропагандистских деклараций, дискуссия сводится к сопоставлению двух типов-стилей человеческого умонастроения/поведения: одно, «бытовое», можно условно определить как «быдлячество-хамство-гопничество» во множестве проявлений, включая вербальное, а другое с бытового же переходящее в экономико-политическое, как «амбициозность», она же, будучи возведена в коллегиальное правило и принцип, в сверхличном эйдетическом обобщении-пределе становится «великодержавностью», «имперскостью», «идеей власти».
Первое сводится к самовыражению здесь-и-сейчас, второе проектно, ориентировано на рост, преодоление себя, максимизацию масштаба. Кому-то это может показаться нелогичным, но тип «гопника», у которых «всё здесь, сейчас и сразу», не амбициозен (наблюдение на бытовом уровне, которое подводит к прояснению дальнейшего). Амбициозный гопник – уже нечто анекдотичное, внутренне противоречивое, «оксюморон» (хотя, конечно, в жизни такое встречается). Амбициозность предполагает более сложное поведение – умение ставить долгосрочные цели и идти к ним, контролируя свои текущие действия, поступая при необходимости дипломатично и осторожно. Тем не менее существует искушение путать первый и второй тип. Первое каким-то образом оказывается возражением против второго. Мол, будем продвигать второе, а его усвоят первые, и что тогда, беспокоится ejhle?
Беспокойство это укладывается в общую канву известного принципа: «нельзя делать хорошее, потому что плохие люди неправильно поймут». Аргумент широко распространённый и довлеющий над отечественными просторами. Например: почему в стране экономика сидит на нефтяной игле, государственных инвестиций в реальный сектор, кроме ВПК, нет, а золотовалютные запасы измеряются сотнями миллиардов? Ответ: деньги нельзя инвестировать, ибо в стране, где хозяйничает вороватое чиновничество, они не дойдут до цели, украдут по дороге. Но в стране с доминирующим сырьевым сектором и будут вечно вороватые чиновники. Замкнутый круг? Конечно, для тех, кому нужны оправдания, почему всё так плохо и будет ещё хуже. Надо сначала где-то раздобыть правильное чиновничество, «перекопать», так сказать, грядку, перед финансовым осеменением, наивен – социальный слой, способный коллективно контролировать расходы, соблюдать правила игры и конкуренции, возникнет на базе несырьевой экономики (при условии правой культурно-ценностной эволюции), для чего она должна хотя бы поднять голову. Пока вся власть в руках, раздающих деньги, вероятность того, что деньги будут украдены, стремится к 100 %. Но не реинвестировать сырьевую ренту – значит красть её с вероятностью, точно равной 100 %. Клещей бояться – в лес не ходить.
Суждения в адрес «других народов», примеры которых приводит ejhle – типично быдляческие (бессмысленные, из разряда «гонева»). Это невесомое разбрасывание словами, за которыми ничего не стоит, в которых нет «сущности». Быдло склонно кому-угодно/чему-угодно выражать своё «презрение», хоть американцам, Путину, Ротшильдам-Рокфеллерам, хоть таблице умножения и законам Ньютона, но это «только слова», пустые, как голова, из которой они исходят. Чувствует ли при этом быдло «превосходство»? Оно не знает, что это такое. Превосходство подразумевает представление об «уровнях», но быдло не знает, что такое уровни, оно «плоское», для быдла всегда «всё равно». Более точно: знает, «догадывается», но игнорирует это знание, отодвигает влево, обходит стороной. «Презрение» быдла – это просто симптом ценностно обнуленного мира, маркёр вертикального измерения, ушедшего в «несознанку».
Никому нельзя запретить стремиться к превосходству и его достигать. Если население в самом деле чувствует превосходство над кем-то, это же прекрасно. Проблема начинается там, где превосходства и стремления к нему нет, но «чувство» имеется. Иначе говоря, там, где «быдло», у которого принципиально отсутствует дистанция между желанием и его целью. Исходя из «метода текстов этого журнала» (сознание активно определяет собой действительность; вот она, революционная магия русского языка, склоняющая к переворотам – фраза, которую можно читать в обе стороны со взаимно обратным смыслом), следует предположить, что «самосознание превосходства» тождественно обретённому пути к превосходству как таковому. Но если превосходства и движения к нему на практике не наблюдается, а «чувства» цветут, эти чувства надобно поскрести – и под слоем патриотического макияжа обнаружится икона левого стиля: страх, подавленность, пассивность, зависть, протестный букет во всём великолепии. Победный агитплакат в бравурном советском исполнении, нанесенный поверх иконы руками художника сельского ДК, был заведомо неубедительной попыткой подштукатурить себя. Вспомним многочисленные киноленты времен СССР о войне, где фигурирует карикатурный Гитлер-маразматик, а фашисты падают десятками от каждой советской пули. Вот почему воспитанные на подобном мэйнстриме поколения, когда дело дошло до дела, так легко «сдались», отрекаясь от Советского Союза в конце 80-х? Да потому, что во всякой буффонаде подобного рода глубинный смысл прямо противоположен поверхностному. Карикатуризация врага – это форма карикатуризации победы и ветеранов. Сказанное, конечно, верно и в отношении агиток 2010-х годов. Всюду, где во врага кидаются шапками, перед ним заранее обнажают головы.
Частично повторяя ранее сказанное, необходимо заметить, что ура-патриотическая публика в РФ делится на ура-капитализированную и ура-канализированную. Первая – конъюнктурная: громко честит пиндосов и, зарабатывая деньги на «правильной ориентации», при первой же возможности вкладывает их в Лондоне, Нью-Йорке или Майами. Вторая – ущербная: её протестное внимание отвели от тех, кому оно лишнее и переключили на «внешнего врага», причём трюк сработал именно потому, что последний много круче, эффектнее, сильнее, «мировее». Внешняя политика давно работает как непризнанный изворот внутренней, как меняющая местами проекция шиворот-навыворот внутренних раскладов на экран воображаемой кинохроники Совинформбюро, где Путин уже вовсе не «тиран»-«угнетатель», а лидер мирового протеста, борец за свободу народов, никакой не «Батиста», а самый что ни на есть «Кастро/Че Гевара». Говоря об этом, я не отрицаю «просто» «патриотической публики», без приставных «ура», без маниакально-депрессивного синдрома, с трезвым взглядом на вещи, свободным от всяческого сорта понтов. Она существует.
Итак, надо ли относиться серьезно к несерьезному и воспринимать «быдляческие суждения» как «национальное самомнение»? Нет, поскольку эти суждения поверхностны, за ними нет убеждений или скрываются типовые левые презумпции. Это трёп людей типа «трепло». Быдло неискоренимо, и не суть важно, ходит ли оно строем или шастает в трениках. Но если оно вообще попадает в поле зрения, оно всегда симптом, указующий на проблему элиты или, точнее, проблему деградации таковой, а соответственно, на варианты правящего целеуказания. Истечения из носа – не болезнь, а признак болезни, взывающий к адекватному лечению, которое не может заключатся в затыкании ноздрей.
Что-то попало не на своё место, по причине того, что место запустело, вокруг него рухнули внутренние барьеры. С одной стороны, кажется, что это ненадолго. Рекрутированные в политику гопники – радиоактивные короткоживущие элементы. «Пузыри земли», если воспользоваться шекспировско-блоковским выражением. Они олицетворяют погром и бандитский хаос, в которых сами же исчезают, вынырнув «халифами на час» из броуновской стихии и тут же рассосавшись в неё обратно. Но, с другой стороны, мировая смута продолжается и, значит, возникнут новые самозванцы из толщи народной, клоны клоунов Гришки Отрепьева, Абу Бакра аль-Багдади и Александра Захарченко.
Быдло не переделать. Предлагается его перевоспитать, заставить покаяться, занявшись этим заодно с ним? А как? Вопрос идентичен другому – кто это сделает? Бредить разновидностями оккупационной администрации, которая заткнет гопоте пасть и начнёт дисциплинировать её в режиме толерантности, сейчас-то уж точно не приходиться – учредил бы кто-нибудь спасительно-оккупационно-дисциплинирующую для начала в тех краях, откуда её надеялись выписать русские доброхоты-экспортёры. Единственный теоретически доступный путь – реорганизация властвующей на(д)стройки, консолидация слоёв общества, которые мыслят так, что это даёт им духовно-культурное и политическое превосходство. Каяться же и смиряться никуда не годится как средство достичь превосходства. Это лишь другая разновидность способа морально потакать быдлу и, протягивая ему руку, увязнуть в нём с макушкой, как и тот, который отправляется дебилизующим кремлёвским агитпропом. Комплекс «тупого охранника» поощряют в народе не от большого ума, а от большого безумия. Но я не думаю, что этот культовый персонаж состоит в слишком дальнем родстве с братаном из либеральных 90-х. Перед нами ближайшие родичи: мутационные «вариации на тему» «конца мая» с общим исходно-дефектным геномом.
Практика и идея слабости не делает сильным. Сильным делает высшее (не низшее); при условии, что оно у людей есть, перед ним можно и покаяться, если это пристало делать, выпрямившись в полный рост, не наклоняя головы. А оды надлежит петь не «русским» или «французским», что действительно до добра не доводит. Оды надо петь качествам, создавая ценности. Но на хорошем русском языке.
Первое сводится к самовыражению здесь-и-сейчас, второе проектно, ориентировано на рост, преодоление себя, максимизацию масштаба. Кому-то это может показаться нелогичным, но тип «гопника», у которых «всё здесь, сейчас и сразу», не амбициозен (наблюдение на бытовом уровне, которое подводит к прояснению дальнейшего). Амбициозный гопник – уже нечто анекдотичное, внутренне противоречивое, «оксюморон» (хотя, конечно, в жизни такое встречается). Амбициозность предполагает более сложное поведение – умение ставить долгосрочные цели и идти к ним, контролируя свои текущие действия, поступая при необходимости дипломатично и осторожно. Тем не менее существует искушение путать первый и второй тип. Первое каким-то образом оказывается возражением против второго. Мол, будем продвигать второе, а его усвоят первые, и что тогда, беспокоится ejhle?
Беспокойство это укладывается в общую канву известного принципа: «нельзя делать хорошее, потому что плохие люди неправильно поймут». Аргумент широко распространённый и довлеющий над отечественными просторами. Например: почему в стране экономика сидит на нефтяной игле, государственных инвестиций в реальный сектор, кроме ВПК, нет, а золотовалютные запасы измеряются сотнями миллиардов? Ответ: деньги нельзя инвестировать, ибо в стране, где хозяйничает вороватое чиновничество, они не дойдут до цели, украдут по дороге. Но в стране с доминирующим сырьевым сектором и будут вечно вороватые чиновники. Замкнутый круг? Конечно, для тех, кому нужны оправдания, почему всё так плохо и будет ещё хуже. Надо сначала где-то раздобыть правильное чиновничество, «перекопать», так сказать, грядку, перед финансовым осеменением, наивен – социальный слой, способный коллективно контролировать расходы, соблюдать правила игры и конкуренции, возникнет на базе несырьевой экономики (при условии правой культурно-ценностной эволюции), для чего она должна хотя бы поднять голову. Пока вся власть в руках, раздающих деньги, вероятность того, что деньги будут украдены, стремится к 100 %. Но не реинвестировать сырьевую ренту – значит красть её с вероятностью, точно равной 100 %. Клещей бояться – в лес не ходить.
Суждения в адрес «других народов», примеры которых приводит ejhle – типично быдляческие (бессмысленные, из разряда «гонева»). Это невесомое разбрасывание словами, за которыми ничего не стоит, в которых нет «сущности». Быдло склонно кому-угодно/чему-угодно выражать своё «презрение», хоть американцам, Путину, Ротшильдам-Рокфеллерам, хоть таблице умножения и законам Ньютона, но это «только слова», пустые, как голова, из которой они исходят. Чувствует ли при этом быдло «превосходство»? Оно не знает, что это такое. Превосходство подразумевает представление об «уровнях», но быдло не знает, что такое уровни, оно «плоское», для быдла всегда «всё равно». Более точно: знает, «догадывается», но игнорирует это знание, отодвигает влево, обходит стороной. «Презрение» быдла – это просто симптом ценностно обнуленного мира, маркёр вертикального измерения, ушедшего в «несознанку».
Никому нельзя запретить стремиться к превосходству и его достигать. Если население в самом деле чувствует превосходство над кем-то, это же прекрасно. Проблема начинается там, где превосходства и стремления к нему нет, но «чувство» имеется. Иначе говоря, там, где «быдло», у которого принципиально отсутствует дистанция между желанием и его целью. Исходя из «метода текстов этого журнала» (сознание активно определяет собой действительность; вот она, революционная магия русского языка, склоняющая к переворотам – фраза, которую можно читать в обе стороны со взаимно обратным смыслом), следует предположить, что «самосознание превосходства» тождественно обретённому пути к превосходству как таковому. Но если превосходства и движения к нему на практике не наблюдается, а «чувства» цветут, эти чувства надобно поскрести – и под слоем патриотического макияжа обнаружится икона левого стиля: страх, подавленность, пассивность, зависть, протестный букет во всём великолепии. Победный агитплакат в бравурном советском исполнении, нанесенный поверх иконы руками художника сельского ДК, был заведомо неубедительной попыткой подштукатурить себя. Вспомним многочисленные киноленты времен СССР о войне, где фигурирует карикатурный Гитлер-маразматик, а фашисты падают десятками от каждой советской пули. Вот почему воспитанные на подобном мэйнстриме поколения, когда дело дошло до дела, так легко «сдались», отрекаясь от Советского Союза в конце 80-х? Да потому, что во всякой буффонаде подобного рода глубинный смысл прямо противоположен поверхностному. Карикатуризация врага – это форма карикатуризации победы и ветеранов. Сказанное, конечно, верно и в отношении агиток 2010-х годов. Всюду, где во врага кидаются шапками, перед ним заранее обнажают головы.
Частично повторяя ранее сказанное, необходимо заметить, что ура-патриотическая публика в РФ делится на ура-капитализированную и ура-канализированную. Первая – конъюнктурная: громко честит пиндосов и, зарабатывая деньги на «правильной ориентации», при первой же возможности вкладывает их в Лондоне, Нью-Йорке или Майами. Вторая – ущербная: её протестное внимание отвели от тех, кому оно лишнее и переключили на «внешнего врага», причём трюк сработал именно потому, что последний много круче, эффектнее, сильнее, «мировее». Внешняя политика давно работает как непризнанный изворот внутренней, как меняющая местами проекция шиворот-навыворот внутренних раскладов на экран воображаемой кинохроники Совинформбюро, где Путин уже вовсе не «тиран»-«угнетатель», а лидер мирового протеста, борец за свободу народов, никакой не «Батиста», а самый что ни на есть «Кастро/Че Гевара». Говоря об этом, я не отрицаю «просто» «патриотической публики», без приставных «ура», без маниакально-депрессивного синдрома, с трезвым взглядом на вещи, свободным от всяческого сорта понтов. Она существует.
Итак, надо ли относиться серьезно к несерьезному и воспринимать «быдляческие суждения» как «национальное самомнение»? Нет, поскольку эти суждения поверхностны, за ними нет убеждений или скрываются типовые левые презумпции. Это трёп людей типа «трепло». Быдло неискоренимо, и не суть важно, ходит ли оно строем или шастает в трениках. Но если оно вообще попадает в поле зрения, оно всегда симптом, указующий на проблему элиты или, точнее, проблему деградации таковой, а соответственно, на варианты правящего целеуказания. Истечения из носа – не болезнь, а признак болезни, взывающий к адекватному лечению, которое не может заключатся в затыкании ноздрей.
Что-то попало не на своё место, по причине того, что место запустело, вокруг него рухнули внутренние барьеры. С одной стороны, кажется, что это ненадолго. Рекрутированные в политику гопники – радиоактивные короткоживущие элементы. «Пузыри земли», если воспользоваться шекспировско-блоковским выражением. Они олицетворяют погром и бандитский хаос, в которых сами же исчезают, вынырнув «халифами на час» из броуновской стихии и тут же рассосавшись в неё обратно. Но, с другой стороны, мировая смута продолжается и, значит, возникнут новые самозванцы из толщи народной, клоны клоунов Гришки Отрепьева, Абу Бакра аль-Багдади и Александра Захарченко.
Быдло не переделать. Предлагается его перевоспитать, заставить покаяться, занявшись этим заодно с ним? А как? Вопрос идентичен другому – кто это сделает? Бредить разновидностями оккупационной администрации, которая заткнет гопоте пасть и начнёт дисциплинировать её в режиме толерантности, сейчас-то уж точно не приходиться – учредил бы кто-нибудь спасительно-оккупационно-дисциплинирующую для начала в тех краях, откуда её надеялись выписать русские доброхоты-экспортёры. Единственный теоретически доступный путь – реорганизация властвующей на(д)стройки, консолидация слоёв общества, которые мыслят так, что это даёт им духовно-культурное и политическое превосходство. Каяться же и смиряться никуда не годится как средство достичь превосходства. Это лишь другая разновидность способа морально потакать быдлу и, протягивая ему руку, увязнуть в нём с макушкой, как и тот, который отправляется дебилизующим кремлёвским агитпропом. Комплекс «тупого охранника» поощряют в народе не от большого ума, а от большого безумия. Но я не думаю, что этот культовый персонаж состоит в слишком дальнем родстве с братаном из либеральных 90-х. Перед нами ближайшие родичи: мутационные «вариации на тему» «конца мая» с общим исходно-дефектным геномом.
Практика и идея слабости не делает сильным. Сильным делает высшее (не низшее); при условии, что оно у людей есть, перед ним можно и покаяться, если это пристало делать, выпрямившись в полный рост, не наклоняя головы. А оды надлежит петь не «русским» или «французским», что действительно до добра не доводит. Оды надо петь качествам, создавая ценности. Но на хорошем русском языке.