Бамбарбия, пепелац и Боярский. Странные слова из советских фильмов

Советские фильмы подарили нам бесчисленные цитаты буквально на все случаи жизни. Отличная работа сценаристов, режиссеров, а часто и актеров сразу же после премьеры, что называется, уходила в народ и оставалась там, определяя своего рода культурный код, вполне понятный любому жителю бывшего СССР. Эти цитаты широко используются и сейчас, в том числе и потому, что те фильмы, из которых они взяты, до сих пор регулярно показывают не только по телевидению, но и на большом экране в рамках ретроспективных программ различных фестивалей.

Но зрителям нравились не только фразы, наполненные каким-то смыслом, но и то, что на первый взгляд казалось совершенно бессмысленным. Впрочем, у каждой такой реплики была предыстория, да и воспринималась она чуть ли не однозначно, поскольку все помнили, в какой ситуации эта бессмыслица была произнесена или спета.

«Ланфрен-ланфра»

Песню под называнием «Голубка» композитор Виктор Лебедев и поэт Юрий Ряшенцев написали для фильма «Гардемарины, вперёд!». В картине её исполнил сыгранный Михаилом Боярским французский агент, кавалер де Брильи, ну а пел, разумеется, сам Боярский. Впрочем, «Голубкой» эту песню сейчас называют, пожалуй, только авторы или дикторы. В каждом куплете имеется рефрен «ланфрен-ланфра», под таким названием эта лирическая композиция и известна:

«В мой старый сад, ланфрен-ланфра

Лети, моя голубка

Там сны висят, ланфрен-ланфра

На всех ветвях, голубка».

Ряшенцева об этом рефрене спрашивали не раз. Он объяснял, что сами слова не означают ничего, это старый французский вокализ, звукоподражание, и сравнивал их с русским «ой-люли». По словам поэта, он нашел этот вокализ в старых французских песнях и использовал, чтобы герой Боярского выглядел «более французом».

«Бурглафа»

В припеве «Песни д'Артаньяна» из фильма Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Д'Артаньян и три мушкетёра» разночтений быть вроде бы не может. Боярский поет: «Пуркуа па?» (по-французски — «Pourquoi pas?»). В следующей строчке — перевод: «Почему бы нет?» Но, видимо, сказалось произношение всё того же Боярского, сыгравшего благородного и храброго гасконца, и это «Пуркуа па» как только не «переводили». И как неведомую «бурглафу» — тоже. Впрочем, в песнях из «Трех мушкетеров» подобных моментов достаточно, можно вспомнить хотя бы «красавицу Икуку» («красавице и кубку» в оригинале). Отметим, что автором текстов к этим композициям также был Юрий Ряшенцев.

«Бамбарбия! Киргуду!»

Комедии Леонида Гайдая вообще были неиссякаемым источником различных крылатых фраз. Не была исключением и «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», цитат из неё зрители подхватили множество. Но самой загадочной из них стала реплика героя Юрия Никулина (Балбеса), который сказал её Шурику (Александр Демьяненко) во время обсуждения обряда похищения невесты. Герой Фрунзика Мкртчяна (помощник и шофер товарища Саахова) перевел эту фразу так: «Если вы откажетесь, они вас повесят». Но потом он дал понять, что это шутка. Хотя кто знает, может, и не шутка. В любом случае истинный смысл «бамбарбии» и «киргуду» остался неизвестным. Сейчас эти два слова используются в основном в ироническом смысле, например как приветствие. Но все помнят о «зарежут».

«Uno momento»

Небольшая сценка из «Формулы любви» Марка Захарова внезапно для создателей обрела отдельную от фильма жизнь. «Неаполитанскую песню» (так она называется официально) сочинил композитор Геннадий Гладков, он же придумал к ней текст, в котором не стоит искать какой-то смысл: это звукоподражание итальянскому языку, содержащее отдельные и почти не связанные друг с другом слова. Впрочем, само «уно моменто» с тех пор прочно обосновалось в русском языке, ну а фраза «И сия пучина поглотила её в один момент» стала синонимом печального завершения чего-либо.

Маре белла донна,

Э ун бель канцоне,

Сай ке ти амо, сэмпре амо.

Донна бель амаре,

Крэдере, кантаре,

Дамми иль моменто,

Ке ми пьяче пью. у! 

Уно уно уно ун моменто,

Уно уно уно сантименто,

Уно уно уно комплименто,

О сакраменто, сакраменто, сакраментооо. 

Маре белла донна,

Э ун бель канцоне,

Сай ке ти амо, сэмпре амо.

Донна бель амаре,

Крэдере, кантаре,

Дамми иль моменто,

Ке ми пьяче пью. уу! 

Уно уно уно ун моменто,

Уно уно уно сантименто,

Уно уно уно комплименто,

Сакраменто, сакраменто, сакраменто, сакраменто, сакраментооо.

«Пепелац»

Сейчас это слово означает любой полуразвалившийся автомобиль или вообще транспорт, который давно не видел ремонтного бокса. Впрочем, можно так называть вообще что угодно. В комедии Георгия Данелия «Кин-дза-дза!» этим словом назывался межзвездный корабль (если верить словарю чатлано-пацакского языка), который летает с помощью гравицаппы. Происходит «пепелац» от грузинского слова «бабочка» («пепела»), но это лишь одна из версий, хотя и самая правдоподобная. В принципе, фильм Данелии подарил множество цитат, ну а чатланский язык знает, пожалуй, всё старшее поколение российских граждан.

«Абырвалг»

Загадочное слово, которое произносит превратившийся в человека пес в повести Михаила Булгакова «Собачье сердце» (и в экранизации Владимира Бортко), расшифровывается просто: так, профессор Преображенский быстро понимает, что это вывеска «Главрыба», прочитанная наоборот. Пес подходил к ней всегда с одной стороны и «читал» буквы по мере их появления в поле зрения. В наш язык это слово вошло не сразу после написания повести: «Собачье сердце» при жизни Булгакова не публиковалось, в 1960-е повесть распространялась в самиздате, и лишь в 1980-е годы оно широко распространилось по СССР. Ну а там и фильм Бортко подоспел (вышел в 1988 году), после него не знать про «абырвалг» стало даже немного стыдно.

Автор: Игорь Карев