Блоги |
Мьянманаш
89
События в Мьянме приобретают отчетливый «сирийский» или «йеменский» оттенок. Во всяком случае первая фаза вполне коррелирует с событиями, происходящими в этих двух арабских странах, где первый этап был восстанием в городах, которые крайне жестоко давились режимом.
Правда, в отличие от Сирии мьянманскую армию Тамадо вряд ли ожидает массовое дезертирство — Тамадо комплектуется представителями этнического большинства и представляет из себя закрытую корпорацию. Закрытую в прямом смысле — рядовой состав практически не соприкасается с внешним миром, учеба и досуг сосредоточены в компактных местах расположения. Это позволяет проводить психологическую обработку личного состава и ограждать его от любых «вредных» идей. В закрытой среде при этом проще выявлять и искоренять отклонения от нормы.
Первый этап, скорее всего, завершится разгромом оппозиции военной хунте. Никаких особых шансов противостоять военной машине, которая на протяжении последних 70 лет постоянно с разной степенью интенсивности с кем-то воюет (в основном на внутренних фронтах), у городского протестного движения нет. Ненасильственный протест в условиях жесточайшей диктатуры имеет смысл, но только как один из факторов и элементов общей борьбы.
Однако в Мьянме есть более серьезный фактор, который как раз и становится ключевым — это этнические меньшинства, которые в общем-то, не очень-то и меньшинства — они составляют по численности более трети всего населения. В ряде штатов меньшинства сопоставимы по численности с бирманским большинством. Кроме того, этнические группы организованы и обладают собственными вооруженными формированиями, борьба с которыми и есть чуть ли не основная задача Тамадо. Основной проблемой меньшинств является их разобщенность, хотя координирующие структуры вроде «Тройственного братства» существуют достаточно давно.
Серьезной проблемой Мьянмы (Бирмы) было и остается специфическое и довольно слабое в организационном и идейном смысле гражданское общество. Поэтому гражданские структуры страны вторичны и слабы по сравнению с военными администрациями — что Тамадо, что этнических группировок. По сути, Мьянма — это большой военный лагерь, где политика, экономика и практически вся административная структура находятся в руках военного сословия.
Однако сейчас появился зародыш возможной невоенной политической структуры, способной объединить всех противников хунты - Комитет, представляющий Пьитаунзу Хлюто (последние два плохопроизносимых слова — это название местного парламента, который и был разогнан и частично арестован хунтой). Сейчас речь идет о том, чтобы под эгидой Комитета создать так называемую «федеральную армию», которая, вообще-то говоря, является давним проектом, но в силу сложных взаимоотношений этнических группировок всегда стоял вопрос контроля и управления такой структурой. Теперь появляется возможность через признанную политическую гражданскую структуру сопротивления хунте прийти к согласию по вопросу подчиненности. (Хотя, понятно, этнические группировки в любом случае будут сохранять существенную автономность в решениях)
В случае создания федеральной армии события перейдут во вторую фазу — открытой гражданской войны.
Региональные игроки (в первую очередь Китай и организация АСЕАН) не горят желанием вмешиваться в происходящее. И еще менее всего готовы к сепаратному вмешательству в события кого-то извне — речь, конечно, идет о США и Западе в целом. Пока Штаты ограничиваются заявлениями, но стратегическое положение Мьянмы весьма велико — для Китая эта страна является запасным выходом к морю, минуя Моллакский пролив с его очевидной проблемой: его легко перекрыть. Одно это для США является важным фактором, требующим их пристального внимания к происходящему.
До переворота Китай проводил вполне сбалансированную политику — поддерживал отношения с властями Мьянмы (фактически с Тамадо), но при этом активно поддерживал и даже вооружал этнические группировки и их вооруженные структуры. Тем самым создавая баланс взаимоотношений. Вмешательство в события сегодня будут означать неизбежное принятие одной из сторон конфликта, а значит — и полное «обнуление» этих балансов. Что Китай делать не желает, да и с точки зрения политической философии такое решение вообще не китайское. Китайцы никогда не выбирают из двух зол одно, они всегда выбирают оба и балансируют между ними.
Примерно схожей позиции придерживается и АСЕАН — такие конфликты неразрешимы, а потому лучше, чтобы они тихо тлели, а не весело пылали. Идеальной ситуацией для всех региональных игроков будет снижение градуса конфликта до относительно приемлемого, но увы — события разворачиваются в сторону повышения ставок.
Система конфликта в Мьянме замкнута — в этом ее ключевая неприятная особенность. Конфликт некуда (или не на кого) выплеснуть, чтобы снизить его накал. Кстати, поэтому и США не слишком торопятся в него входить, наблюдая со стороны.
Китай, будучи прямо заинтересован в стабилизации обстановки, может сыграть по-китайски. Непрямо. Если конфликт замкнут, нужно найти точку, в которую можно сбросить возникшее напряжение. Или на кого — что тоже неплохо. Возможен сценарий, при котором российским партнерам будет предложено помочь родственному фашистскому режиму в Мьянме за какие-то китайские преференции и большие обещания чего-то в будущем. Скажем, дать еще пару миллиардов Роснефти. Кремль при этом вроде бы даже не очень и прочь, рассматривая Мьянму, как еще одну точку распространения собственного могущества, а также в качестве покупателя российского оружия. Кому-нибудь в Кремле может показаться интересной идея «Мьянманаш». А значит — советники, оружие и еще несколько партий «ихтамнет», которых, понятно, не жалко. Соответственно, появится внешний враг-оккупант, на который можно будет переключить ненависть оппозиции.
Учитывая интеллектуальную убогость современной российской управленческой мысли, такой сюжет как минимум имеет ненулевую вероятность. Российским руками Китай разгребет этот жар, сбросит конфликтную энтропию, а у оппозиции и Тамадо появится возможность в будущем заключить соглашение-перемирие, одним из базовых пунктов которого станет вывод российских оккупантов из страны. Если даже Турция развела Кремль как детей в Карабахе на провальное стратегически трехстороннее соглашение, то уж Китай с его опытом и возможностями решит задачу втягивания России в эту историю без особых проблем.
Так что есть смысл посмотреть на происходящее именно с этой точки зрения — будут ли втягивать Кремль в историю еще и здесь или решат проблему как-то иначе. Но решать ее нужно, так как события пока развиваются в сторону эскалации конфликта. А вот это не нужно никому в регионе.
Правда, в отличие от Сирии мьянманскую армию Тамадо вряд ли ожидает массовое дезертирство — Тамадо комплектуется представителями этнического большинства и представляет из себя закрытую корпорацию. Закрытую в прямом смысле — рядовой состав практически не соприкасается с внешним миром, учеба и досуг сосредоточены в компактных местах расположения. Это позволяет проводить психологическую обработку личного состава и ограждать его от любых «вредных» идей. В закрытой среде при этом проще выявлять и искоренять отклонения от нормы.
Первый этап, скорее всего, завершится разгромом оппозиции военной хунте. Никаких особых шансов противостоять военной машине, которая на протяжении последних 70 лет постоянно с разной степенью интенсивности с кем-то воюет (в основном на внутренних фронтах), у городского протестного движения нет. Ненасильственный протест в условиях жесточайшей диктатуры имеет смысл, но только как один из факторов и элементов общей борьбы.
Однако в Мьянме есть более серьезный фактор, который как раз и становится ключевым — это этнические меньшинства, которые в общем-то, не очень-то и меньшинства — они составляют по численности более трети всего населения. В ряде штатов меньшинства сопоставимы по численности с бирманским большинством. Кроме того, этнические группы организованы и обладают собственными вооруженными формированиями, борьба с которыми и есть чуть ли не основная задача Тамадо. Основной проблемой меньшинств является их разобщенность, хотя координирующие структуры вроде «Тройственного братства» существуют достаточно давно.
Серьезной проблемой Мьянмы (Бирмы) было и остается специфическое и довольно слабое в организационном и идейном смысле гражданское общество. Поэтому гражданские структуры страны вторичны и слабы по сравнению с военными администрациями — что Тамадо, что этнических группировок. По сути, Мьянма — это большой военный лагерь, где политика, экономика и практически вся административная структура находятся в руках военного сословия.
Однако сейчас появился зародыш возможной невоенной политической структуры, способной объединить всех противников хунты - Комитет, представляющий Пьитаунзу Хлюто (последние два плохопроизносимых слова — это название местного парламента, который и был разогнан и частично арестован хунтой). Сейчас речь идет о том, чтобы под эгидой Комитета создать так называемую «федеральную армию», которая, вообще-то говоря, является давним проектом, но в силу сложных взаимоотношений этнических группировок всегда стоял вопрос контроля и управления такой структурой. Теперь появляется возможность через признанную политическую гражданскую структуру сопротивления хунте прийти к согласию по вопросу подчиненности. (Хотя, понятно, этнические группировки в любом случае будут сохранять существенную автономность в решениях)
В случае создания федеральной армии события перейдут во вторую фазу — открытой гражданской войны.
Региональные игроки (в первую очередь Китай и организация АСЕАН) не горят желанием вмешиваться в происходящее. И еще менее всего готовы к сепаратному вмешательству в события кого-то извне — речь, конечно, идет о США и Западе в целом. Пока Штаты ограничиваются заявлениями, но стратегическое положение Мьянмы весьма велико — для Китая эта страна является запасным выходом к морю, минуя Моллакский пролив с его очевидной проблемой: его легко перекрыть. Одно это для США является важным фактором, требующим их пристального внимания к происходящему.
До переворота Китай проводил вполне сбалансированную политику — поддерживал отношения с властями Мьянмы (фактически с Тамадо), но при этом активно поддерживал и даже вооружал этнические группировки и их вооруженные структуры. Тем самым создавая баланс взаимоотношений. Вмешательство в события сегодня будут означать неизбежное принятие одной из сторон конфликта, а значит — и полное «обнуление» этих балансов. Что Китай делать не желает, да и с точки зрения политической философии такое решение вообще не китайское. Китайцы никогда не выбирают из двух зол одно, они всегда выбирают оба и балансируют между ними.
Примерно схожей позиции придерживается и АСЕАН — такие конфликты неразрешимы, а потому лучше, чтобы они тихо тлели, а не весело пылали. Идеальной ситуацией для всех региональных игроков будет снижение градуса конфликта до относительно приемлемого, но увы — события разворачиваются в сторону повышения ставок.
Система конфликта в Мьянме замкнута — в этом ее ключевая неприятная особенность. Конфликт некуда (или не на кого) выплеснуть, чтобы снизить его накал. Кстати, поэтому и США не слишком торопятся в него входить, наблюдая со стороны.
Китай, будучи прямо заинтересован в стабилизации обстановки, может сыграть по-китайски. Непрямо. Если конфликт замкнут, нужно найти точку, в которую можно сбросить возникшее напряжение. Или на кого — что тоже неплохо. Возможен сценарий, при котором российским партнерам будет предложено помочь родственному фашистскому режиму в Мьянме за какие-то китайские преференции и большие обещания чего-то в будущем. Скажем, дать еще пару миллиардов Роснефти. Кремль при этом вроде бы даже не очень и прочь, рассматривая Мьянму, как еще одну точку распространения собственного могущества, а также в качестве покупателя российского оружия. Кому-нибудь в Кремле может показаться интересной идея «Мьянманаш». А значит — советники, оружие и еще несколько партий «ихтамнет», которых, понятно, не жалко. Соответственно, появится внешний враг-оккупант, на который можно будет переключить ненависть оппозиции.
Учитывая интеллектуальную убогость современной российской управленческой мысли, такой сюжет как минимум имеет ненулевую вероятность. Российским руками Китай разгребет этот жар, сбросит конфликтную энтропию, а у оппозиции и Тамадо появится возможность в будущем заключить соглашение-перемирие, одним из базовых пунктов которого станет вывод российских оккупантов из страны. Если даже Турция развела Кремль как детей в Карабахе на провальное стратегически трехстороннее соглашение, то уж Китай с его опытом и возможностями решит задачу втягивания России в эту историю без особых проблем.
Так что есть смысл посмотреть на происходящее именно с этой точки зрения — будут ли втягивать Кремль в историю еще и здесь или решат проблему как-то иначе. Но решать ее нужно, так как события пока развиваются в сторону эскалации конфликта. А вот это не нужно никому в регионе.