Блоги |
Три блока задач
25
Байден подтвердил данное американской разведке поручение проанализировать и раскрыть происхождение коронавируса, причем поручил «удвоить» усилия и завершить работу в 90-дневный срок, после чего предоставить ему соответствующий доклад.
Возникает любопытный вопрос: Байден хочет действительно понять, что произошло, либо ему требуется обоснование для каких-то дальнейших действий?
Вопрос непраздный, так как противостояние с Китаем, похоже, будет основной линией в текущей американской четырехлетке.
Всё упирается в 2023 год, когда будет решаться вопрос с продлением полномочий Си Цзиньпина. В 2018 году Всекитайское собрание народных представителей отменило ограничение на пребывание на посту председателя КНР двумя сроками. Мотивировка решения — приведение законодательства в соответствие с Уставом КПК (руководящей и направляющей силы Китая). В Уставе ограничений на срок пребывания на посту Генерального секретаря нет.
В целом в Китае существовал негласный элитный договор, согласно которому ротация членов Постоянного комитета Политбюро происходит через два пятилетних срока, причем не всех сразу, а постепенно. Таким образом обеспечивалась устойчивость системы, но в то же время создавалась гарантия обновления. Естественно, каждая ротация создавала новые балансы и соответствующие им новые противоречия. В целом это положительный процесс, но только в условиях относительно устойчивого развития.
Однако китайская модель дала трещину в 2008 году, когда мировой кризис буквально подкосил китайскую экономику, ориентированную строго на экспорт. Оперативно были внесены коррективы, и в Китае был объявлен курс на строительства общества среднего достатка — проще говоря, внутренний рынок должен был заместить выпавший внешний. Но без накачки внутреннего рынка и его стремительного роста сделать это невозможно, а подобного рода процессы всегда приводят к одному и тому же результату — развитие переходит в неравномерный и все более неравновесный вид. Обеспечить развитие внутреннего рынка в размере, способном во-первых, заместить выпавшие экспортные возможности, а во-вторых, дополнительно давать ежегодный прирост экономики на сногшибательные 6-7-8 процентов — в общем, задача, мягко говоря, нетривиальная.
Китай ее решил. Но за счет наращивания долга. В 2019 году показатель общего долга Китая вырос до 303 процентов валового внутреннего продукта и составил более 40 трлн долларов (или 15 процентов общемирового долга). В том же году долг США составил 22 трлн долларов. У нас очень любят приводить именно США с их долгом в пример тезису «они вот-вот развалятся). Интересно, а что в таком случае можно сказать о Китае? В 20 году Китай, понятно, накачивал экономику деньгами просто без счета, и ситуацию только усугубил. Проще говоря, китайское «экономическое чудо» - это банальная долговая пирамида, а сам Китай — это «синтоловый качок».
В общем, поступательного развития в Китае уже нет, а есть очевидный и полновесный системный кризис. Решить его можно — либо через стратегию экспансии (то есть, поглощения внешних ресурсов) либо через стратегию оптимизации (то есть, отсечения от имеющегося ресурса части кризисной системы. Вторая стратегия — это опережающее развитие прибрежного Китая в ущерб Китаю континентальному, который должен быть отсечен от программы строительства общества среднего достатка. Но эта стратегия (в целом вполне рациональная и разумная) невозможна по социальным соображениям — противоречие между глубинкой и побережьем является базовым и одновременно критическим для Китая, и пока еще за всю свою историю (а она весьма обширна) Китай это противоречие разрешить не сумел. Оно всегда заканчивалось крахом страны. Так что выбора на самом деле нет — только внешняя экспансия. Причем второй попытки нет. Китай должен решить проблему с первого раза.
Понятно, что в таких условиях все прежние элитные договоренности пересматриваются, и китайская управляющая верхушка во многом вынужденно переходит к еще более авторитарной системе управления, чего она, кстати, не слишком жаждет, так как прекрасно понимает все её слабые места. Но — деваться некуда.
Возникает проблема: под авторитарного лидера должны выстраиваться и новые элитные балансы. Поэтому прежняя система с конкурирующими элитными группами, тяготеющими к глобальным группам «изоляционистов» и «глобалистов» при едином лидере должна быть ликвидирована, хотя Китай всегда предпочитает из двух зол выбирать оба, а значит — обе элитные группировки должны остаться, но одна получит всю полноту власти, вторую ослабят, но оставят на будущее. Про запас.
Си Цзиньпин - «изоляционист». И он сейчас зачищает представителей глобальной мировой элиты в своих рядах. Что делает его идейным союзником Трампа, но идейным же противником Байдена. У Трампа были к Китаю свои претензии, но они носили сугубо технический характер — выровнять торговый баланс в первую очередь. В остальном Трамп был вполне лоялен товарищу Си. Байден не может согласиться с концепцией Китая по проекту «изоляционистов», так как он кардинально расходится с той повесткой, которую продвигают глобалисты.
Строго говоря, в одной берлоге, как говорил Александр Лебедь, двум пернатым не ужиться. И противоречия между американскими глобалистами и китайскими изоляционистами неразрешимы.
Понятно, что для Байдена 2023 год — это определенный дедлайн, когда еще есть возможность изменить ситуацию без силового решения. Если вместо Си Цзиньпина к руководству Китая придет идейно близкий глобалистам руководитель — проблема будет переведена в плоскость договорных отношений.
Логика Байдена (точнее, США, так как сам Байден, конечно, слабо дееспособен для таких сложных задач) выглядит понятной, активно мешать Си Цзиньпину громить своих политических и идейных противников, окружить Китай стеной угроз, оторвать от него возможных союзников. Встреча Байдена с Путиным — это про третью задачу. Расследование по ковиду — второй блок вопросов. По первой задаче у Байдена естественные союзники — международные китайские корпорации, которые глобальны по своей сути, а потому идеологически вполне способны разговаривать с командой Байдена на одном языке.
Си Цзиньпин, конечно, противодействует — и своим корпорациям послал недвусмысленный сигнал, жестко отреагировав на выступление Джека Ма на одном из форумов, где он произнес нечто недозволенное. Китай не менее жестко решает проблему Гонконга, который объективно является союзником глобалистов. У Си Цзиньпина есть и не только оборонительная стратегия, он может рискнуть и в наступательную — это вопрос Тайваня.
В любом случае впереди еще два года, и отношения между США и Китаем будут обязаны ужесточаться. Доклад разведки по коронавирусу может дать Байдену в руки очень серьезный козырь — возложить на Китай ответственность и потребовать компенсировать потери мировой экономике. Что, понятно, невозможно — но зато позволит ввести в действие те или иные меры принуждения.
Экспорт Китая — его козырь. Но это же и его слабое место. Сокращение экспорта (если будут введены те или иные санкции) при стагнирующем внутреннем рынке может вызвать финансовый обвал. Что при имеющихся долговых показателях не так уж и невероятно. И это угроза. Очень серьезная угроза — то есть, второй блок задач Байдена по отношению к Китаю.
Возникает любопытный вопрос: Байден хочет действительно понять, что произошло, либо ему требуется обоснование для каких-то дальнейших действий?
Вопрос непраздный, так как противостояние с Китаем, похоже, будет основной линией в текущей американской четырехлетке.
Всё упирается в 2023 год, когда будет решаться вопрос с продлением полномочий Си Цзиньпина. В 2018 году Всекитайское собрание народных представителей отменило ограничение на пребывание на посту председателя КНР двумя сроками. Мотивировка решения — приведение законодательства в соответствие с Уставом КПК (руководящей и направляющей силы Китая). В Уставе ограничений на срок пребывания на посту Генерального секретаря нет.
В целом в Китае существовал негласный элитный договор, согласно которому ротация членов Постоянного комитета Политбюро происходит через два пятилетних срока, причем не всех сразу, а постепенно. Таким образом обеспечивалась устойчивость системы, но в то же время создавалась гарантия обновления. Естественно, каждая ротация создавала новые балансы и соответствующие им новые противоречия. В целом это положительный процесс, но только в условиях относительно устойчивого развития.
Однако китайская модель дала трещину в 2008 году, когда мировой кризис буквально подкосил китайскую экономику, ориентированную строго на экспорт. Оперативно были внесены коррективы, и в Китае был объявлен курс на строительства общества среднего достатка — проще говоря, внутренний рынок должен был заместить выпавший внешний. Но без накачки внутреннего рынка и его стремительного роста сделать это невозможно, а подобного рода процессы всегда приводят к одному и тому же результату — развитие переходит в неравномерный и все более неравновесный вид. Обеспечить развитие внутреннего рынка в размере, способном во-первых, заместить выпавшие экспортные возможности, а во-вторых, дополнительно давать ежегодный прирост экономики на сногшибательные 6-7-8 процентов — в общем, задача, мягко говоря, нетривиальная.
Китай ее решил. Но за счет наращивания долга. В 2019 году показатель общего долга Китая вырос до 303 процентов валового внутреннего продукта и составил более 40 трлн долларов (или 15 процентов общемирового долга). В том же году долг США составил 22 трлн долларов. У нас очень любят приводить именно США с их долгом в пример тезису «они вот-вот развалятся). Интересно, а что в таком случае можно сказать о Китае? В 20 году Китай, понятно, накачивал экономику деньгами просто без счета, и ситуацию только усугубил. Проще говоря, китайское «экономическое чудо» - это банальная долговая пирамида, а сам Китай — это «синтоловый качок».
В общем, поступательного развития в Китае уже нет, а есть очевидный и полновесный системный кризис. Решить его можно — либо через стратегию экспансии (то есть, поглощения внешних ресурсов) либо через стратегию оптимизации (то есть, отсечения от имеющегося ресурса части кризисной системы. Вторая стратегия — это опережающее развитие прибрежного Китая в ущерб Китаю континентальному, который должен быть отсечен от программы строительства общества среднего достатка. Но эта стратегия (в целом вполне рациональная и разумная) невозможна по социальным соображениям — противоречие между глубинкой и побережьем является базовым и одновременно критическим для Китая, и пока еще за всю свою историю (а она весьма обширна) Китай это противоречие разрешить не сумел. Оно всегда заканчивалось крахом страны. Так что выбора на самом деле нет — только внешняя экспансия. Причем второй попытки нет. Китай должен решить проблему с первого раза.
Понятно, что в таких условиях все прежние элитные договоренности пересматриваются, и китайская управляющая верхушка во многом вынужденно переходит к еще более авторитарной системе управления, чего она, кстати, не слишком жаждет, так как прекрасно понимает все её слабые места. Но — деваться некуда.
Возникает проблема: под авторитарного лидера должны выстраиваться и новые элитные балансы. Поэтому прежняя система с конкурирующими элитными группами, тяготеющими к глобальным группам «изоляционистов» и «глобалистов» при едином лидере должна быть ликвидирована, хотя Китай всегда предпочитает из двух зол выбирать оба, а значит — обе элитные группировки должны остаться, но одна получит всю полноту власти, вторую ослабят, но оставят на будущее. Про запас.
Си Цзиньпин - «изоляционист». И он сейчас зачищает представителей глобальной мировой элиты в своих рядах. Что делает его идейным союзником Трампа, но идейным же противником Байдена. У Трампа были к Китаю свои претензии, но они носили сугубо технический характер — выровнять торговый баланс в первую очередь. В остальном Трамп был вполне лоялен товарищу Си. Байден не может согласиться с концепцией Китая по проекту «изоляционистов», так как он кардинально расходится с той повесткой, которую продвигают глобалисты.
Строго говоря, в одной берлоге, как говорил Александр Лебедь, двум пернатым не ужиться. И противоречия между американскими глобалистами и китайскими изоляционистами неразрешимы.
Понятно, что для Байдена 2023 год — это определенный дедлайн, когда еще есть возможность изменить ситуацию без силового решения. Если вместо Си Цзиньпина к руководству Китая придет идейно близкий глобалистам руководитель — проблема будет переведена в плоскость договорных отношений.
Логика Байдена (точнее, США, так как сам Байден, конечно, слабо дееспособен для таких сложных задач) выглядит понятной, активно мешать Си Цзиньпину громить своих политических и идейных противников, окружить Китай стеной угроз, оторвать от него возможных союзников. Встреча Байдена с Путиным — это про третью задачу. Расследование по ковиду — второй блок вопросов. По первой задаче у Байдена естественные союзники — международные китайские корпорации, которые глобальны по своей сути, а потому идеологически вполне способны разговаривать с командой Байдена на одном языке.
Си Цзиньпин, конечно, противодействует — и своим корпорациям послал недвусмысленный сигнал, жестко отреагировав на выступление Джека Ма на одном из форумов, где он произнес нечто недозволенное. Китай не менее жестко решает проблему Гонконга, который объективно является союзником глобалистов. У Си Цзиньпина есть и не только оборонительная стратегия, он может рискнуть и в наступательную — это вопрос Тайваня.
В любом случае впереди еще два года, и отношения между США и Китаем будут обязаны ужесточаться. Доклад разведки по коронавирусу может дать Байдену в руки очень серьезный козырь — возложить на Китай ответственность и потребовать компенсировать потери мировой экономике. Что, понятно, невозможно — но зато позволит ввести в действие те или иные меры принуждения.
Экспорт Китая — его козырь. Но это же и его слабое место. Сокращение экспорта (если будут введены те или иные санкции) при стагнирующем внутреннем рынке может вызвать финансовый обвал. Что при имеющихся долговых показателях не так уж и невероятно. И это угроза. Очень серьезная угроза — то есть, второй блок задач Байдена по отношению к Китаю.