Блоги |
Хроники английского Кавказа, части 14 и 15
Юстасы были связаны с другим известным ирландским родом – О’Бирнами, и Джеймс, и Фиах МакХью О’Бирн к 1570-м были сильно недовольны возросшей налоговой политикой англичан. Кроме того, и Юстасы, и О’Бирны были католиками, тогда как Елизавета продвигала на острове протестантство.
В то же время Джеймс совершил поездку в Рим, где припал к ногам папы Григория XIII и встречался с Сандерсом, а по возвращении его вызвали в Духовную Комиссию Ирландии (Ecclesiastical Commission), в которой председательствовал уже известный нам Сидней, и оштрафовали на 1000 марок, поскольку Юстас «продвигал папизм и угрожал нашей (англиканской) религии». Лорд-канцлер Ирландии, а по совместительство архиепископ Дублина и Глендалоха Адам Лофтус приказал либо взыскать с отступника деньги в течение 48 часов, либо, если денег не будет, посадить в тюрьму.
Каково же было удивление Сиднея и Лофтуса, когда молодой Джеймс в богатых одеждах появился в Дублинском замке и протянул руки, соглашаясь сесть в тюрьму. Этот шаг очень тронул Лофтуса и тот решил отменить наказание Юстасу, если тот подпишет бумагу, где обязуется более не проповедовать католичество.
Юстас конечно же все подписал, но его обещания, как и обещания любого ирландского лорда, никогда не стоили даже чернил, которыми они подписаны. Уже вскоре он писал своему знакомому в Уотерфорде: «Я намерен взять в свои руки священное предприятие обретения власти над Ирландией отцом нашим, Верховным правителем Церкви», намекая естественно на Папу Римского.
Письмо это, как ни странно, попало в руки графа Ормонда, который смог перехватить гонца, которого потом дополнительно пытали и повесили. Надо сказать, что ранее Ормонд уже намекал, что рано или поздно доберется до Балтингласов, и после пленения гонца отослал письмо Джеймсу, главный смысл которого был таков: Батлер своим собственным мечом снесет голову «вшивой католической собаке». Тем самым, маневра для отступления у Юстаса не осталось.
Томас писал: «Несомненно, великий недостаток знаний и еще большей благодати - думать и верить, что женщина, лишенная всякого священного сана, может быть Верховным правителем Церкви Христовой, ведь Христос не даровал этого даже своей матери. Если королева желает, как вы утверждаете, чтобы вы послужили правосудию, пора начинать. Ибо в течении первых двадцати лет ее правления мы видели, как в этой стране поддерживается отвратительная доктрина, более угнетающая бедных подданных под предлогом мифической справедливости, о которой никто ничего не слышал и не читал.
Так вот, если по-вашему Томас Бекет, епископ Кентерберийский, никогда не умирал, защищая веру, то тогда и Томас Батлер никогда не был графом Ормондом».
Перехваченное от Балтингласа письмо Ормонд отослал Уолсингэму и королеве, характеризуя его как «глупое, предательское, папистское и одержимое дьяволом», сопроводив запиской: «Ваше Величество! Молюсь, чтобы бог посрамил всех ваших неестественных (unnatural) подданных и даровал вам победу над всеми вашими врагами».
Там же следовала приписка, адресованная Уолсингему: «Сэр, я прошу вас передать Ее Величеству, что бедный Томас остается верным истинной религии, и всякий, кто последует за Папой, должен знать, что ни Бэкет, ни Кентербери ему не помогут».
Вообще 1580 год был годом наибольшей активности католической партии. Летом в Англии по приказанию генерала Ордена Иезуитов Клаудио Аквавивы высадились иезуиты английского происхождения Роберт Парсонс и Эдмунд Кэмпион. Воздух кишел слухами о высадке папских войск в Англии и Ирландии, повсюду распространялись памфлеты антипротестантского содержания, при этом и Парсонс, и Кэмпион спокойно разгуливали по Оксфордширу, Нортгемптонширу, Беркширу и Ланкаширу. Если верить слухам, ожидалось, что 10-12 тысяч папистских или испанских войск вот-вот высадятся в Англии, к ним присоединятся отряды герцога Флорентийского, Елизавета будет признана незаконной дочерью короля Генриха VIII и не имеющей права на корону. После этого Папа разрешит католическим дворянам короновать кого-нибудь из их числа, а новая католическая Англия в благодарность Филиппу II должна будет послать войска во Фландрию, для помощи в подавлении мятежа. Все церковные земли вернут их прежним владельцам, а в Ирландии будет избран свой король.
Некий дворянин Эве из Девоншира, который начал распространять эти слухи и листовки на Зеленом Острове, был арестован мэром Уотерфорда и отправлен к Пэлэму, однако было понятно, что он такой явно не один.
Скорее всего, кто-то из католических гонцов достиг и пределов виконта Балтингласа, или, по крайней мере, у него были основания ждать поддержки извне. Тем не менее, 14 июля 1580 года, почти за две недели до начала восстания архиепископ Дублина встретился на легендарном холме Тара с графом Килдэром. Граф сообщил архиепископу, что Килдэр вот-вот рванет, виконт и другие паписты сговорились и готовы поднять вооруженный мятеж. «Первое, что они сделают, это убьют вас и меня. Вас – из-за зависти к англиканской церкви; меня, из-за того, что я поддержал вас и у меня нет сил противостоять им». Архиепископ потребовал в ответ от графа арестовать заговорщиков, но что Килдэр, военную силу которого просто обкорнали после восстания «Шелкового Томаса», оставив 20 человек свиты, мог сделать? Кроме того, граф признался честно: «По-вашему, я должен навесить на себя ненависть и недоброжелательность всей Ирандии, чтобы потом мой дом и моих потомков вечно винили в произошедшем?». В конце концов он согласился назначить встречу с Юстасом и арестовать его при условии, что с ним рядом будет находиться агент архиепископа, который и обвинит Балтингласа в нарушении клятв и присяг.
Балтинглас в этот момент находился со своей свитой всего в двух милях. С Килдэром он встретился спустя несколько дней, однако, судя по всему, никаких особых разговоров они не вели. Лишь после того, как Балтинглас и Фиах МакХью О’Бирн подняли мятеж, Юстас предложил Килдэру встречу у моста Баллимора, но граф на это рандеву не решился, лишь письменно призвал Джеймса одуматься и сложить оружие.
В конце концов, Килдэра начали считать предателем англичане и пособником собак-протестантов ирландцы. От своей страусиной политики он ничего не выиграл.
В тот самый момент, когда началось восстание Балтингласа, из Англии отплыл лорд Грей де Уитон с 6000 солдат, который должен был сменить Пэлэма. Последний в этот момент задержал в Лимерике всех манстерских лордов, которые там находились. Пэлэм писал: «Моя стратегия очень проста. Я не даю повстанцам вздохнуть свободно, либо один, либо другой гарнизон их постоянно преследуют. Я забираю весь урожай и рогатый скот, что конечно сильно обижает местных фермеров, которые жили только своим сельскохозяйственным трудом и разведением скота. Они идут за мной, таща на плечах все свое имущество, и предлагают солдатам себя вместе с женами и детьми, ибо не могут более терпеть голод. Эта политика, несмотря на приносимые местному населению бедствия, уже дала плоды, ибо Десмонд через госпожу графиню вчера передал мне предложение о мире».
Что до мятежников – Пэлэм был не против их прощения, но просящие сначала должны были «искупать руки в крови повстанцев», а от главных лидеров мятежа «требовались специальные услуги согласно их рангу». Рори МакШихи, который был капитаном галоглассов Десмонда, обратился к Пэлэму с тайной просьбой о помиловании. В ответ тот сообщил ему, что он может получить помилование, если схватит и выдаст Сандерса живым. Джону Десмонду предложили жить своей жизнью, но прилюдно отказаться от старшего брата, заклеймить позором Сандерса и сенешаля Имокилли. Кстати, самого Сандерса Берли и Уолсингем думали пощадить, если он вскроет им всю иезуитскую европейскую разведывательную сеть и согласится стать двойным агентом.
Часть 14: https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xiv/
Часть 15: https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xv/
В то же время Джеймс совершил поездку в Рим, где припал к ногам папы Григория XIII и встречался с Сандерсом, а по возвращении его вызвали в Духовную Комиссию Ирландии (Ecclesiastical Commission), в которой председательствовал уже известный нам Сидней, и оштрафовали на 1000 марок, поскольку Юстас «продвигал папизм и угрожал нашей (англиканской) религии». Лорд-канцлер Ирландии, а по совместительство архиепископ Дублина и Глендалоха Адам Лофтус приказал либо взыскать с отступника деньги в течение 48 часов, либо, если денег не будет, посадить в тюрьму.
Каково же было удивление Сиднея и Лофтуса, когда молодой Джеймс в богатых одеждах появился в Дублинском замке и протянул руки, соглашаясь сесть в тюрьму. Этот шаг очень тронул Лофтуса и тот решил отменить наказание Юстасу, если тот подпишет бумагу, где обязуется более не проповедовать католичество.
Юстас конечно же все подписал, но его обещания, как и обещания любого ирландского лорда, никогда не стоили даже чернил, которыми они подписаны. Уже вскоре он писал своему знакомому в Уотерфорде: «Я намерен взять в свои руки священное предприятие обретения власти над Ирландией отцом нашим, Верховным правителем Церкви», намекая естественно на Папу Римского.
Письмо это, как ни странно, попало в руки графа Ормонда, который смог перехватить гонца, которого потом дополнительно пытали и повесили. Надо сказать, что ранее Ормонд уже намекал, что рано или поздно доберется до Балтингласов, и после пленения гонца отослал письмо Джеймсу, главный смысл которого был таков: Батлер своим собственным мечом снесет голову «вшивой католической собаке». Тем самым, маневра для отступления у Юстаса не осталось.
Томас писал: «Несомненно, великий недостаток знаний и еще большей благодати - думать и верить, что женщина, лишенная всякого священного сана, может быть Верховным правителем Церкви Христовой, ведь Христос не даровал этого даже своей матери. Если королева желает, как вы утверждаете, чтобы вы послужили правосудию, пора начинать. Ибо в течении первых двадцати лет ее правления мы видели, как в этой стране поддерживается отвратительная доктрина, более угнетающая бедных подданных под предлогом мифической справедливости, о которой никто ничего не слышал и не читал.
Так вот, если по-вашему Томас Бекет, епископ Кентерберийский, никогда не умирал, защищая веру, то тогда и Томас Батлер никогда не был графом Ормондом».
Перехваченное от Балтингласа письмо Ормонд отослал Уолсингэму и королеве, характеризуя его как «глупое, предательское, папистское и одержимое дьяволом», сопроводив запиской: «Ваше Величество! Молюсь, чтобы бог посрамил всех ваших неестественных (unnatural) подданных и даровал вам победу над всеми вашими врагами».
Там же следовала приписка, адресованная Уолсингему: «Сэр, я прошу вас передать Ее Величеству, что бедный Томас остается верным истинной религии, и всякий, кто последует за Папой, должен знать, что ни Бэкет, ни Кентербери ему не помогут».
Вообще 1580 год был годом наибольшей активности католической партии. Летом в Англии по приказанию генерала Ордена Иезуитов Клаудио Аквавивы высадились иезуиты английского происхождения Роберт Парсонс и Эдмунд Кэмпион. Воздух кишел слухами о высадке папских войск в Англии и Ирландии, повсюду распространялись памфлеты антипротестантского содержания, при этом и Парсонс, и Кэмпион спокойно разгуливали по Оксфордширу, Нортгемптонширу, Беркширу и Ланкаширу. Если верить слухам, ожидалось, что 10-12 тысяч папистских или испанских войск вот-вот высадятся в Англии, к ним присоединятся отряды герцога Флорентийского, Елизавета будет признана незаконной дочерью короля Генриха VIII и не имеющей права на корону. После этого Папа разрешит католическим дворянам короновать кого-нибудь из их числа, а новая католическая Англия в благодарность Филиппу II должна будет послать войска во Фландрию, для помощи в подавлении мятежа. Все церковные земли вернут их прежним владельцам, а в Ирландии будет избран свой король.
Некий дворянин Эве из Девоншира, который начал распространять эти слухи и листовки на Зеленом Острове, был арестован мэром Уотерфорда и отправлен к Пэлэму, однако было понятно, что он такой явно не один.
Скорее всего, кто-то из католических гонцов достиг и пределов виконта Балтингласа, или, по крайней мере, у него были основания ждать поддержки извне. Тем не менее, 14 июля 1580 года, почти за две недели до начала восстания архиепископ Дублина встретился на легендарном холме Тара с графом Килдэром. Граф сообщил архиепископу, что Килдэр вот-вот рванет, виконт и другие паписты сговорились и готовы поднять вооруженный мятеж. «Первое, что они сделают, это убьют вас и меня. Вас – из-за зависти к англиканской церкви; меня, из-за того, что я поддержал вас и у меня нет сил противостоять им». Архиепископ потребовал в ответ от графа арестовать заговорщиков, но что Килдэр, военную силу которого просто обкорнали после восстания «Шелкового Томаса», оставив 20 человек свиты, мог сделать? Кроме того, граф признался честно: «По-вашему, я должен навесить на себя ненависть и недоброжелательность всей Ирандии, чтобы потом мой дом и моих потомков вечно винили в произошедшем?». В конце концов он согласился назначить встречу с Юстасом и арестовать его при условии, что с ним рядом будет находиться агент архиепископа, который и обвинит Балтингласа в нарушении клятв и присяг.
Балтинглас в этот момент находился со своей свитой всего в двух милях. С Килдэром он встретился спустя несколько дней, однако, судя по всему, никаких особых разговоров они не вели. Лишь после того, как Балтинглас и Фиах МакХью О’Бирн подняли мятеж, Юстас предложил Килдэру встречу у моста Баллимора, но граф на это рандеву не решился, лишь письменно призвал Джеймса одуматься и сложить оружие.
В конце концов, Килдэра начали считать предателем англичане и пособником собак-протестантов ирландцы. От своей страусиной политики он ничего не выиграл.
В тот самый момент, когда началось восстание Балтингласа, из Англии отплыл лорд Грей де Уитон с 6000 солдат, который должен был сменить Пэлэма. Последний в этот момент задержал в Лимерике всех манстерских лордов, которые там находились. Пэлэм писал: «Моя стратегия очень проста. Я не даю повстанцам вздохнуть свободно, либо один, либо другой гарнизон их постоянно преследуют. Я забираю весь урожай и рогатый скот, что конечно сильно обижает местных фермеров, которые жили только своим сельскохозяйственным трудом и разведением скота. Они идут за мной, таща на плечах все свое имущество, и предлагают солдатам себя вместе с женами и детьми, ибо не могут более терпеть голод. Эта политика, несмотря на приносимые местному населению бедствия, уже дала плоды, ибо Десмонд через госпожу графиню вчера передал мне предложение о мире».
Что до мятежников – Пэлэм был не против их прощения, но просящие сначала должны были «искупать руки в крови повстанцев», а от главных лидеров мятежа «требовались специальные услуги согласно их рангу». Рори МакШихи, который был капитаном галоглассов Десмонда, обратился к Пэлэму с тайной просьбой о помиловании. В ответ тот сообщил ему, что он может получить помилование, если схватит и выдаст Сандерса живым. Джону Десмонду предложили жить своей жизнью, но прилюдно отказаться от старшего брата, заклеймить позором Сандерса и сенешаля Имокилли. Кстати, самого Сандерса Берли и Уолсингем думали пощадить, если он вскроет им всю иезуитскую европейскую разведывательную сеть и согласится стать двойным агентом.
Часть 14: https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xiv/
Часть 15: https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xv/