Блоги |
Евгений Бунимович о Валентине Непомнящем
Год назад умер Валентин Семёнович Непомнящий (1934-2020), литературовед-пушкинист, доктор филологических наук, лауреат Государственной премии Российской Федерации (2001), председатель Пушкинской комиссии ИМЛИ РАН. Евгений Бунимович так вспоминал о его пушкинском факультативе 1970-х годов: "После победы на математической олимпиаде поступил я в легендарную вторую московскую математическую школу, в свеженабранный девятый класс под неблагозвучной литерой « Ж». Надо сказать, что к тому времени как с классической литературой в целом, так и со школьными уроками литературы в частности для меня всё было ясно. В том смысле, что это не имело и не могло иметь ко мне ровно никакого отношения. Потому, удобно расположившись на последней парте, приготовился я мирно продремать оставшиеся два года среди «лишних людей» и «лучей света в тёмном царстве», а затем написать требуемое выпускное сочинение. К тому времени я был опытным советским школяром, и голыми руками меня взять было не просто.
Однако школа оказалась какая-то странная. Математическая - а на уроках литературы было даже интересней, чем на математике и физике. На уроках истории учительница говорила: «Теперь закройте тетради, и я расскажу вам, как это было на самом деле». В школе работал киноклуб, где показывали Феллини, Годара, Бергмана, на поэтических вечерах читали Бог знает кого, вплоть до опального Бродского, интеллектуальными премьерами поочередно козыряли две театральные студии. Где-то за неделю до появления в школе В.С. Непомнящего в Актовом зале Корней Чуковский рассказывал о Некрасове и Уитмене, а буквально накануне кинорежиссер Александр Митта организовал для нас премьеру и обсуждение лучшего, на мой взгляд, своего фильма «Гори, гори, моя звезда» .
Так что объявление на перемене о том, что человек со смешной фамилией Непомнящий будет вести факультатив по Пушкину, не произвело на нас того впечатления, которое произвело на недавнем юбилее Валентина Семёновича моё сообщение о том, что когда-то давно знаменитый юбиляр вёл у нас в школе пушкинский факультатив. Тогда до нас донеслись, разумеется, слухи о том, что он вроде как в опале, что его не печатают, даже из партии вроде выгнали, и всё это, разумеется, образовывало вокруг нового учителя некий романтический флёр. Однако в сравнении с другими нашими тогдашними школьными учителями (учитель географии прошёл ГУЛАГ, учительница биологии была некогда сослана по делу генетиков, только что из школы вынужден был уйти Анатолий Якобсон - после публичного протеста против ввода советских войск в Чехословакию) биография нового пушкиниста казалась вполне вегетарианской.
И всё-таки Непомнящий смог нас завоевать, захватить - сразу, с первой же лекции в видавшем виды и многих знаменитостей потрепанном школьном Актовом зале. Мы ждали всего и готовы были на всё - от панибратства и фамильярности в духе ну-что-брат-пушкин до мемориальной почтительности гражданской панихиды, о которых впоследствии с равной брезгливостью говорил нам на лекциях В.С. Непомнящий. К нашему изумлению, даже модных тогда почти обязательных политических намеков («зависеть от царя, зависеть от народа"») в его завораживавшей речи не было. Он говорил с нами о другом, о главном, всерьёз.
Даже читанные-перечитанные, знакомые наизусть с дошкольных времен сказки пушкинские на этих поразительных встречах представали перед десятиклассниками совершенно иначе. М. Эпштейн, исследующий в книге «Новое сектантство» типы религиозно-философских умонастроений в России тех самых семидесятых, когда Непомнящий вёл у нас свой факультатив, с иронией пишет о тогдашних «пушкинианцах» и «пушкинианстве». Наверное, для нас тогдашних Пушкин действительно становился больше, чем... Нет, просто - больше.
Впрочем, никакого духа сектантства в среде традиционно недоверчивых и ироничных тинейджеров-математиков при этом не было, да и быть не могло. Помню, как-то после одной из лекций я подошёл к Валентину Семёновичу и ехидно спросил, почему он постоянно говорит: "В этой гениальной строке Пушкина", - разве у поэта не было слабых, проходных строк? - и привел, на мой взгляд, вполне убедительные примеры. Мы много и охотно общались после окончания каждого занятия , общение было вполне демократичным, лёгким и взаимоироничным, но тут Непомнящий ответил неожиданно серьёзно: «В этой гениальной строке - потому что это строка гения». Сегодня важно не то, согласен ли я с этой его формулой или нет. Куда важней, что я это помню почти четыре десятилетия спустя.
Ведь это тогда он был вдвое старше нас. Сейчас мы практически ровесники. Жизнь не только идёт, но и проходит. Остаётся немногое - то, что оказалось главным. В том числе - вторая школа, пушкинский факультатив, Валентин Семёнович Непомнящий . Учитель. А с учителя спрос особый. Потому, когда случайно увидел не так давно в какой-то газете публикацию выступления Валентина Семёновича Непомнящеrо в Кремле при вручении ему Государственной премии, стал читать это выступление с некоторой опаской. А вдруг и он туда же, вдруг услышу в eгo выступлении нечто в духе «нет, я не льстец...» . Как раз к месту. Но нет. Я читал строгие, трагические его слова о бедственном положении российской культуры и мысленно благодарил учителя за то, что остался верен себе. А значит - и нам".
Подписывайтесь на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky
Однако школа оказалась какая-то странная. Математическая - а на уроках литературы было даже интересней, чем на математике и физике. На уроках истории учительница говорила: «Теперь закройте тетради, и я расскажу вам, как это было на самом деле». В школе работал киноклуб, где показывали Феллини, Годара, Бергмана, на поэтических вечерах читали Бог знает кого, вплоть до опального Бродского, интеллектуальными премьерами поочередно козыряли две театральные студии. Где-то за неделю до появления в школе В.С. Непомнящего в Актовом зале Корней Чуковский рассказывал о Некрасове и Уитмене, а буквально накануне кинорежиссер Александр Митта организовал для нас премьеру и обсуждение лучшего, на мой взгляд, своего фильма «Гори, гори, моя звезда» .
Так что объявление на перемене о том, что человек со смешной фамилией Непомнящий будет вести факультатив по Пушкину, не произвело на нас того впечатления, которое произвело на недавнем юбилее Валентина Семёновича моё сообщение о том, что когда-то давно знаменитый юбиляр вёл у нас в школе пушкинский факультатив. Тогда до нас донеслись, разумеется, слухи о том, что он вроде как в опале, что его не печатают, даже из партии вроде выгнали, и всё это, разумеется, образовывало вокруг нового учителя некий романтический флёр. Однако в сравнении с другими нашими тогдашними школьными учителями (учитель географии прошёл ГУЛАГ, учительница биологии была некогда сослана по делу генетиков, только что из школы вынужден был уйти Анатолий Якобсон - после публичного протеста против ввода советских войск в Чехословакию) биография нового пушкиниста казалась вполне вегетарианской.
И всё-таки Непомнящий смог нас завоевать, захватить - сразу, с первой же лекции в видавшем виды и многих знаменитостей потрепанном школьном Актовом зале. Мы ждали всего и готовы были на всё - от панибратства и фамильярности в духе ну-что-брат-пушкин до мемориальной почтительности гражданской панихиды, о которых впоследствии с равной брезгливостью говорил нам на лекциях В.С. Непомнящий. К нашему изумлению, даже модных тогда почти обязательных политических намеков («зависеть от царя, зависеть от народа"») в его завораживавшей речи не было. Он говорил с нами о другом, о главном, всерьёз.
Даже читанные-перечитанные, знакомые наизусть с дошкольных времен сказки пушкинские на этих поразительных встречах представали перед десятиклассниками совершенно иначе. М. Эпштейн, исследующий в книге «Новое сектантство» типы религиозно-философских умонастроений в России тех самых семидесятых, когда Непомнящий вёл у нас свой факультатив, с иронией пишет о тогдашних «пушкинианцах» и «пушкинианстве». Наверное, для нас тогдашних Пушкин действительно становился больше, чем... Нет, просто - больше.
Впрочем, никакого духа сектантства в среде традиционно недоверчивых и ироничных тинейджеров-математиков при этом не было, да и быть не могло. Помню, как-то после одной из лекций я подошёл к Валентину Семёновичу и ехидно спросил, почему он постоянно говорит: "В этой гениальной строке Пушкина", - разве у поэта не было слабых, проходных строк? - и привел, на мой взгляд, вполне убедительные примеры. Мы много и охотно общались после окончания каждого занятия , общение было вполне демократичным, лёгким и взаимоироничным, но тут Непомнящий ответил неожиданно серьёзно: «В этой гениальной строке - потому что это строка гения». Сегодня важно не то, согласен ли я с этой его формулой или нет. Куда важней, что я это помню почти четыре десятилетия спустя.
Ведь это тогда он был вдвое старше нас. Сейчас мы практически ровесники. Жизнь не только идёт, но и проходит. Остаётся немногое - то, что оказалось главным. В том числе - вторая школа, пушкинский факультатив, Валентин Семёнович Непомнящий . Учитель. А с учителя спрос особый. Потому, когда случайно увидел не так давно в какой-то газете публикацию выступления Валентина Семёновича Непомнящеrо в Кремле при вручении ему Государственной премии, стал читать это выступление с некоторой опаской. А вдруг и он туда же, вдруг услышу в eгo выступлении нечто в духе «нет, я не льстец...» . Как раз к месту. Но нет. Я читал строгие, трагические его слова о бедственном положении российской культуры и мысленно благодарил учителя за то, что остался верен себе. А значит - и нам".
Подписывайтесь на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky