Александр Асмолов. Невольники Чести: от педагогики унификации и деперсонализации – к педагогике свободы и достоинства

Поль (Ипполит) Деларош. «Детство Пико делла Мирандолы», 1842 г. Музей искусств в Нанте (Франция) 9.05.2025 Выступление Александра Асмолова на пленарном заседании XXI Международной научно-практической конференции «Тенденции развития образования: образовательная политика и качество образования» Происходящее на этой конференции можно описать словами Евгения Шварца: «Обыкновенное чудо». То, что наши сердца и разум открыты для коммуникации, и мы имеем мужество обсуждать наши реальные проблемы открыто в современной социокультурной ситуации, с моей точки зрения, оправдывает логику эволюционного оптимизма. Эта логика передается словами замечательного фильма «Айболит-66»: «...И не будем с вами мы ахать или охать, это даже хорошо, что нам очень плохо». Эти слова дают мне возможность обратиться к совершенно особому метафорическому ряду. Прошу обратить внимание на название доклада: «Невольники чести: от педагогики унификации и деперсонализации – к педагогике свободы и достоинства». Я бы хотел даже по-другому назвать свое выступление «Поддержка разнообразия как дуэль с Левиафаном». Логика поддержки разнообразия как механизма историко-эволюционного процесса является важной для стратегии развития развивающего вариативного образования, конструирования программ педагогики сотрудничества и педагогики достоинства. И важно то, что во все времена продолжается поединок, в котором мы бросаем вызов Левиафану, утверждая, что существуют разные пути развития Систем. Вы помните, что именно после дуэли между Дантесом и Пушкиным было написано полное страданий души стихотворение Михаила Лермонтова «На смерть поэта». И в этом стихотворении Лермонтов называет Пушкина «Невольником чести». В истории и культуре «невольники чести» – это те, кто вступает в борьбу с Левиафаном, те, кто бросают даже ценой своей собственной жизни вызов тоталитарной Системе. К «невольникам чести» относятся те мастера культуры, искусства, образования и науки, которые во все времена отстаивают ценности свободы, чести и достоинства. Каждый раз, когда мы вступаем в поединок с Левиафаном, мы отстаиваем свободу и достоинство идущих вслед за нами поколений. Впрочем, только ли будущих поколений? Скорее нет. Прежде всего, свободу и достоинство нас самих. Вот как об этом говорит Булат Окуджава: Совесть, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство. Протяни ему свою ладонь, за него не страшно и в огонь. Лик его высок и удивителен. Посвяти ему свой краткий век. Может, и не станешь победителем, но зато умрёшь, как человек. (1988) Я хочу, чтобы мы с вами идентифицировались с позицией педагогики и психологии достоинства. Именно поэтому стоит вспомнить мысль Льва Выготского: «Кризисы − это не временное состояние, а путь внутренней жизни. Когда мы от Систем перейдем к судьбам... к рождению и гибели Систем, мы увидим это воочию». И мы видим, что судьбы, как бы не был могущественен и жесток Левиафан, ни раз меняли траекторию развития Систем. Вспомним судьбу Сократа. Выбор Сократа – выбор между тем, чтобы остаться жить, или же, сохранив достоинство, пойти на смерть и выпить чашу с цикутой. Идеи, которые отстаивал Сократ, были для него важнее, чем возможность покинуть Афины и жить, отказавшись от своих идей. Своим поступком Сократ доказал, что индивидуальность личности сильнее страха смерти индивида, что ценности, смыслы и достоинство − выше ценностей выживания любой ценой. Напомню еще и фильм «Эзоп», где в главной роли талантливый актёр Александр Калягин. Эзопу предстоит выбрать наказание за проступок, которого он не совершал. Эзопу только что подарили свободу, а до этого он был рабом. Ему предлагают остаться рабом, чтобы получить менее суровое наказание. Он спрашивает: «А как в Афинах наказывают раба?» − «Если ты скажешь, что ты раб, тебя за воровство побьют палками». – «А если я скажу, что я свободный человек, я – гражданин?» − «А свободных людей в Афинах сбрасывают за кражу со скалы». И слова Эзопа звучат как символ педагогики и психологии достоинства: «Где тут пропасть для свободных людей?». И еще напомню одно произведение мало у нас известного автора – трактат «Речь о достоинстве человека» философа Джованни Пико делла Мирандола. Этот мыслитель прозорливо писал: «Тогда принял Бог человека как творение неопределенного образа и, поставив его в центре мира, сказал: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные» (см. об этом, например, Александр Асмолов «Психология Достоинства: Искусство быть человеком», 2025). Пико Мирандола жил в эпоху, которую называют по-разному: то времена мрачного среднивековья, то времена Ренессанса и Возрождения. Он сиживал в тюрьмах Италии и Франции. В конце жизни за непокорность и вольнодумство был отравлен. Но именно этот мыслитель создал творение, которое называется «Речь о достоинстве человека». Его произведение более чем современно. Мирандолла отстаивал идею, что человек − единственное в мире существо, обладающее возможностью принятия собственных решений. И его возможность принятия собственных решений, возможность быть субъектом своих дел − ключевая особенность присущего человеку выбора. В педагогике, психологии и культуре и ныне сталкиваются две линии, перекликающиеся с идеями Джованни Пико делла Мирандоллы: «человек − причина самого себя» и «человек − рефлекторный автомат». Я обозначаю эти две линии мировоззрения, нацеленные на понимание мира природы и мира человека, как «Линию Спинозы» и «Линию Декарта». Линия Рене Декарта − это линия исследования алгоритмизированных систем, которая нашла свое продолжение, в том числе, и в проектировании искусственного интеллекта и программах нейрокогнитивной науки. Другая линия, повторюсь, – это линия Бенедикта Спинозы. Его кредо: «Человек − причина самого себя!» Эта линия была продолжена, например, в исследованиях великого физиолога Алексея Ухтомского, классика физиологии активности Николая Бернштейна и, особо подчеркну, культурно-деятельностной психологии Льва Выготского, Алексея Леонтьева и Александра Лурии. Пониманию человека в воззрениях Мирандолы и Спинозы противостоит понимание человека как рефлекторного автомата. Напомню, что когда-то автор теории функциональных систем, академик Пётр Кузьмич Анохин выпустил книгу «От Декарта до Павлова». В ней, на мой взгляд, он ёмко обозначил точный вектор бихевиористского и механистического понимания мира человека. По иному пути, пути Бенедикта Спинозы идёт образование, о котором лидер Просвещения Жан – Жак Руссо писал: «Человек рождается свободным, а между тем всюду он в оковах». Отказаться от свободы, потерять достоинство − это жизненный выбор, который делается каждым из нас. И здесь мы вновь возвращаемся к Александру Сергеевичу Пушкину и повторяем вслед за ним: «Самостояние человека − залог величия его!» В этих словах истоки педагогики самостояния, самостановящейся, а не только саморазвивающейся личности. Педагогика самостояния резко отличается от педагогики дрессуры, педагогики «кнута и пряника». Как только мы от кого-то рабски зависим, то мы проигрываем прежде всего самих себя. И именно об этом повествует Александр Пушкин: «...Иные, лучшие, мне дороги права; Иная, лучшая, потребна мне свобода: Зависеть от царя, зависеть от народа – Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому Отчета не давать, себе лишь самому Служить и угождать; для власти, для ливреи Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи...» Эти пушкинские слова – сердце педагогики достоинства. Подчеркну, что именно соратник Александра Пушкина Пётр Чаадаев начинает ту дуэль, которая до сих пор продолжается в России. Через всю историю образования в России проходят опять же две разных линии: линия унификации и линия персонализации. Символами этих линий являются имена графа Сергея Уварова и Петра Чаадаева. Пётр Чаадаев говорил: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной. Я люблю моё отечество, как Пётр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм лени, который приспособляется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями. Я полагаю, что мы пришли после других для того, чтобы делать лучше их». Но в ответ прозвучали слова графа Уварова, отражающие самую суть идеологии жёстких тоталитарных систем. Граф Уваров вводит в дуэли с Чаадаевым жёсткую идеологическую позицию, отлитую формулой «Православие. Самодержавие. Народность». Идеология графа Уварова – это идеология погашения разнообразия. Наиболее четко самую суть этой идеологии передаёт сатирический персонаж Козьмы Пруткова, текст которого «О введении единомыслия в России» был опубликован Николаем Некрасовым в журнале «Современник» еще в 1863 году. Смотрите же сколь устойчиво работает установка на погашения разнообразия в разные времена в разных странах: в тоталитарной системе востребовано лишь одно мнение, один учебник, одна школьная форма. «Кто такой истинный патриот», вопрошает Козьма Прутков в этом обращении к Государю: «Истинный патриот должен быть враг всех так называемых вопросов». Не спрашивайте. Молчите. Исполняйте. И вспоминается предсказание мудрого барда и поэта Александра Галича. «Ах, как просто попасть в палачи! Промолчи, промолчи, промолчи!». Уваровской идеологии унификации противостояла идущая по стопам Петра Чаадаева педагогическая антропология Константина Ушинского, несущая установки на развитие разнообразия и достоинства. Мы с вами, надеюсь, являемся её наследниками. Именно поэтому обыкновенное чудо будет продолжаться. Это чудо поддержки достоинства личности, проектирования мотивирующих сред, самореализации, выбора пути, решения сложных задач. Мы с моим коллегой Игорем Реморенко нередко обсуждаем «дразнящие» задачи, которые помогают увидеть перспективы образования. Одной из таких дразнящих задач ныне является задача различения двух сценариев социализации: «посвящение» и «просвещение». Эти сценарии крупными мазками обоснованы в цикле исследований психолога и антрополога Марии Тендряковой, в том числе в её монографии «Антропология детства: прошлое о современности» (2022). Напомню, что сценарий посвящения человека в личность ёмко иллюстрирует и название известной книги Аркадия и Бориса Стругацких «Трудно быть богом». Фигура «невольников чести» – это символ тех, кто отстаивает в образовании стратегию посвящения, поддержку ценности каждой личности, понимания взросления как института становления независимости каждого человека. Ещё раз сделаю акцент на двух разных векторах развития образования: один вектор – это вектор элиминации, стирания различий и гомогенизации реальности. Другой вектор – это вектор достойной жизни, жизни расцвета разнообразия. На мой взгляд, образовательная политика, прежде всего, представляет собой политику проектирования альтернативных образов человека и общества, образов, либо поддерживающих разнообразие, либо явно или не явно культивирующих стратегию унификации и деперсонализации личности. В современных науках о человеке психологию и педагогику достоинства воплощают, прежде всего, те исследователи, которые идут по стопам Вольфганга Гете и воплощают в жизнь его формулу: «В начале было дело». Именно к таким исследованиям относится школа культурно– исторической психологии Льва Выготского, Алексея Леонтьева, Александра Лурии, Даниила Эльконина, Петра Гальперина, Александра Запорожца и их последователей. Недавно в свет вышли новые монографии, развивающие культурно–деятельностную методологию понимания человека. Среди них хочу выделить монографию последователей известного немецкого философа, основателя критической психологии Клауса Хольцкампа. Обратите внимание на название монографии − «Beyond Adaptation: The Unity of Personal and Social Change in Critical Psychology and Cultural-Historical Theory» («По ту сторону Адаптации: Единство Личных и Социальных Изменений в Критической Психологии и Культурно-Исторической Теории», 2024). В этой монографии подвергаются критике гомеостатические и рефлекторные схемы, воплощающие линию Рене Декарта. Но самое неожиданное для меня − это выход в декабре 2024 года в Оксфорде словаря под названием «The Oxford handbook for superdiversity» (Оксфордское руководство по сверхразнообразию). Этот словарь помогает увидеть и мир общества и мир человека через через оптику разнообразия. У нас это фундаментальное исследование пока неизвестно. Пробел в той области восполняет статья Марины Гусельцевой «Сверхразнообразие как вызов прежним парадигмам»*, вышедшая в первом номере журнала «Образовательная политика» (2025). Ещё раз подчеркну, что парадигма Superdiversity – это новая оптика понимания мира, оптика, позволяющая искать конструктивные ответы на вызовы сложности, неопределенности и разнообразия. В заключение напомню, что когда-то замечательная учительница и писатель Бел Кауфман, внучка Шолом-Алейхема, написала книгу «Вверх по лестнице, ведущей вниз». В ней схвачено главное − такая ключевая особенность жизни личности, как пребывание индивидуальности в потоке изменений. Вверх по лестнице, ведущей вниз – это ценностная установка психологии и педагогики достоинства, которой близок «дух вопрекизма». И пусть те педагоги и психологи, которые не смотря ни на что развивают педагогику достоинства и поддержки разнообразия, когда им становится не в моготу обретут силы в строках Александра Галича, которые он вложил в уста Януша Корчака: «...Осени меня своим крылом, Город детства с тайнами неназванными, Счастлив я, что и в беде, и в праздновании Был слугой твоим и королем. Я старался сделать все, что мог, Не просил судьбу ни разу: высвободи! И скажу на самой смертной исповеди, Если есть на свете детский Бог: Всё я, Боже, получил сполна, Где, в которой расписаться ведомости? Об одном прошу, спаси от ненависти, Мне не причитается она...». _________ *М.С. Гусельцева, (2025). Сверхразнообразие как вызов прежним парадигмам. Образовательная политика, 20(1), 104–115. Вести образования