В чем осудишь, в том и побудешь...
Если впадет человек в некое прегрешение, нужно к этому отнестись спокойно, по крайней мере. Лучше всего – с состраданием. Но без радости и без "ага! вот я всегда говорил, что он согрешит непременно, так ему и надо, Господь шельму метит" и т.д. – этого не надо говорить.
Нужно блюсти себя, "да не и ты искушен будеши", потому что народная мудрость точно говорит: "В чем осудишь, в том и побудешь". Осудишь толстых – растолстеешь, осудишь жадных – сам заболеешь жадностью, осудишь блудящих – сам в блуд впадешь, осудишь потерявших веру – сам веру потеряешь. Не суди никого до времени, пока Господь не придет и не осветит находящихся во тьме, – имей сострадание к человеку, блюди себя, "да не и ты искушен будеши".
Ну, и "друг друга тяготы носите" – то есть нужно подставлять свои плечи под крест, который лежит на плечах ближнего. Это признак христианства. Есть несколько признаков принадлежности к Церкви: молитва за врагов, распятие плоти "со страстьми и похотьми" (в том же Послании апостол Павел пишет: "иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми"). Попытка, старание распять себя греху, чтобы не царствовал грех в мертвенной плоти нашей, – это признак принадлежности к Телу Христову. И – отсутствие радости о чужом грехе.
Часто бывает так, что человек пытается возвыситься на фоне чужого падения: "Они, вот, внизу, а я наверху; они грязные, а я – в белом; они – этакие, а я – такой". Это очень гнусная черта характера – возвыситься на фоне чужого греха. Надо себя сравнивать не с согрешившим человеком, а с безгрешным Господом и на фоне безгрешного Господа нужно окаивать себя, себя смирять, свои грехи знать – как преподобный Ефрем Сирин пишет: "Дай мне видеть свои прегрешения и не осуждать брата моего". То есть не лезть в чужую душу, не усваивать себе функцию судьи. У нас есть один Судия, о Котором в одной монашеской истории рассказывается так. Говорили некоему монаху о каком-то человеке, и он вздохнул и спрашивает: "А как этот брат живет?" – "Да плохо живет: как жил, так и живет, не исправляется". – "Ох, худо!" И был восхищен он умом пред стопы Христовы, и Христос сказал ангелам: "Выгоните его: до Моего Суда он произнес суд". То есть он дерзает судить Моих рабов до того, как Я буду судить их. И много скитался этот осудивший человек по пустыне, хлеба не едя и в кров не заходя, палимый солнцем, плача. Скитался до тех пор, пока не явился ему Христос, возвращая ему благодать монашескую и обещая Свое покровительство.
Нельзя судить человека, нельзя радоваться его падению. Согрешил человек – мало ли: сегодня он, завтра я. Каждый человек живет под страхом согрешить любым грехом до самой смерти. Блудная похоть, например, может зажечься в человеке, который готов перейти уже одной ногой в иной мир. Старик немощный, уже забывший, что это и как это, может вдруг получить силу – "обновится яко орля юность твоя", только в нехорошем смысле. И он может стать отцом на старости лет, одним глазом глядя в могилу. Бывает такое. Не надо судить. "В чем кого осудишь – в том потом и побудешь".
Поэтому будем наблюдать за собой. Явные грехи слишком отвратны, чтобы нам критиковать их. Всем понятно, что воровство, лень, неряшество, нечистоплотность духовная, телесная, блуд, разврат, обжорство – противные вещи: человеку неприятно рядом находиться. А вот тайные вещи: уверенность в своей святости, злорадство о чужих грехах, желание зла ближнему, тонкая тихая радость о чужом грехопадении – это такие бесовские вещи, которые проникают в душу очень удобно.
Будем наблюдать за собой, дорогие братия и сестры, потому что врагов справа в десять раз больше, чем врагов слева. "Тма одесную тебе", и если ты с Богом, то "к тебе она не приближется".