Владимир Кудрявцев. Так ли уж черны черные лебеди?

Фото: dzen.ru Уже третий сентябрь подряд радует нас солнцем и теплом, сплошное бабье лето. Этот сентябрь, правда, наряду с ласковой погодой нет-нет да обдует бодрящим ветерком. Но, как говорится, тенденция налицо, мир в полосе глобального потепления, за сентябрьскими бризами, которые дуют в Северном полушарии, проступают верхушки раскалывающихся айсбергов в мировом океане. В общем, нынешний сентябрь – уже не «черный лебедь», с климатической точки зрения. О черных лебедях вспомнил в связи с Нассимом Талебом, имя которого не слетает с уст интеллектуалов. Хорошо образованный специалист по рыночным непредсказуемостям, антикризисный менеджер, успешный трейдер. Теперь пророк и гуру. Его книга «Черный лебедь» (2007) пришлась ко двору стартующего 21 столетия. Его объявили писателем. На мой взгляд, типичный представитель того, что литературовед Евгений Жаринов называет «премиальной» литературой. Это когда «писателем» провозглашают за достижения в других областях, где ты там чем-то прогремел, да еще и написал книгу-бестселер, получив за нее престижные премии. Вклад в литературу не учитывается. Как в не очень приличном анекдоте: «мы любим его не только за это». Может быть, владеет пером эссеиста, человек он способный. Но писателя в нем разглядеть трудно, если только не припозднившийся на седьмом десятке «гадкий утенок»: что ж, люди и за 70 начинают писать впечатляющие картины в нашем стареющем молодом мире. Писатели, это все-таки Гоголь и Булгаков, хотя в наш терпимый век многим «и кобыла невеста», как говорил дворник из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Автор «Черного лебедя», конечно, не кобыла. Но саму эту метафору шокирующей неожиданности он взял напрокат из Древнего Рима. Римляне гениально предсказали черных в своем воображении задолго до открытия. Хотя им была давно известна Аристотелева логика: все лебеди белы. Что не может не настораживать мыслящего человека. Карл Поппер лишь обобщил житейские наблюдения в принципе фальсифицируемости: достаточно всего лишь одного эмпирического опровержения, чтобы лишить истинности высказывание. И вот вам, пожалуйста, черные лебеди, которых впервые увидел в Австралии в 70-х гг. 17 века один моряк у острова Бенье, затем встречали в разных местах путешественники, позднее описали натуралисты и распространили по всему миру предприимчивые люди. Выяснялось, что живут они и в Тасмании. Уже в начале 19 века пара черных лебедей плавала в московском пруду на Моховой у дома Пашковых. А в 21 веке стало известно, что внезапно почернеть могут не только лебеди - что угодно. Но наше внимание занимают лебеди, а не причины их черноты, о которой вчера еще не предполагали. А уж заранее исследовать причины, источники того, что еще не произошло, а может и вовсе не произойти большинству не свойственно (этим в рыночном прогнозировании Талеб как раз силен). Начинаем думать, только встретив черного лебедя. А не встретили – не думаем. И «гадких утят» не принимаем за лебедей: за белых или за черных. Хотя этому учил еще детей настоящий писатель, великий сказочник. Так и получается, что не черный лебедь может ущипнуть впереди, а пережаренный, обуглившийся петух начинает поклевывать сзади. Фениксом восстать не удается – вот и клюет. Гайто Гадзанов Между прочим, в 1930 году русский писатель-эмигрант Гайто Гадзанов, по рождению петербуржец, по крови осетин, написал рассказ, который назывался «Черные лебеди». Сейчас это имя почти забыли, хотя Иван Бунин хвалебно отзывался о его романах, а критики называли Гадзанова, наряду с Набоковым, самыми талантливыми из молодых литераторов того времени. Его даже считают предтечей Камю и Сартра, провозвестником их экзистенциалистских сюжетов. Рассказ и вправду удивительный, стоит целого романа. Но свой роман Гарзанов уложил в небольшой рассказ. Не знаю, насколько он автобиографичен, но герой Гадзанова Павлов тоже уехал – в Париж, где снимает угол на Монмартре, ютится в нем, переживая смысловую опустошенность, «экзистенциальный вакуум», как бы сказали сегодня. Сильный, но, как всегда, «лишний человек». Это традиция русской классики, где все герои, сильные и слабые, - «лишние», от Чацкого до князя Мышкина, а не только те, кто представлен в панораме школьных хрестоматийных литературных портретов. Литература всегда о лишнем, а не о том чего и кого без нее хватает. Павлова спрашивают: чем ты там занят? Он отвечает: думаю. На самом деле, он мечтает. Уехав в Париж, мечтает об Австралии. Когда-то дома, в России на охоте он повстречал на озере белых лебедей и тут же влюбился в прекрасных птиц. Позднее узнал, что в Австралии живут черные лебеди. Но не это его поразило. Наступает сезон, когда они собираются в многотысячные стаи и закрывают все небо. Получается такой огромный купол из черных крыльев. И Павлов мечтал закрыться этим куполом от всемирного бессмыслия и найти новые смыслы в новом мире под куполом. Он говорит: «Это какая-то другая история мира, это возможность иного понимания всего, что существует, и это я никогда не увижу». Павлов похож на Антуана Рокатена, который через 8 лет у Сартра в «Тошноте» (параллели между рассказом и романом проводились и ранее, но я о другом) затворничает в вымышленном французском городке (ему не надо ехать в Австралию) и в своих рассказах, в своей мифологии, - а по выражению Шеллинга ее «создает о себе всякая подлинная индивидуальность», - мечтает о Приключениях, которых нет и не может быть в жизни, наблюдаемой им вокруг. Павлов в фантазиях еще ищет, а Рокатен уже нашел. Огромная стая черных лебедей застилает мир от бессмыслия. Они – граница двух миров, и интересны вовсе не сами по себе. Манит то, незнамо что, за границей, которая обозначена необычным цветом их крыльев. А где граница, которую прочерчивают черные крылья? В Австралии? У каждого человека есть своя «внутренняя Австралия», где есть место Приключению, мечте, фантазии. «Черные лебеди» живут в сознании, а сознание в теоретической психологии Василия Давыдова накрепко связано с воображением. А воображение – со смыслом, из которого строится сознание, в теоретической психологии Льва Выготского. Черные лебеди – это защита и спасение от тошнотворной суетности существования, а не «тревожный вызов» для обывателя 21 века с тремя университетами, который все ждет доктора Талеба. Рис. Алексея Меринова Хитрого и могущественного царя Коринфа Сизифа за рискованную игру с богами, за их бесконечные обманы, те обрекли на вечный бессмысленный труд – катать и катать камень на гору, который все скатывался обратно. Это будет сказано позднее: «Ты будешь тяжко трудиться до самой смерти, в поте лица добывая себе пропитание, а потом вновь обратишься в пыль, из которой Я тебя сотворил» (Быт. 3:19). Тяжкий труд ради пропитания, смерть, пыль. «А смысл?» Но в «Мифе о Сизифе» у Альбера Камю (1942) Сизиф вновь схитрил. Когда камешек скатился к его ногам, он осознал абсурдность бытия и стал свободен. В камне увидел «черного лебедя». А скульптор мог бы лебедя «освободить», Греческая Леда, правда, имела близкие отношения с белым лебедем. Но ведь в лебеде скрывался сам Зевс! Кто или что скрывается за черными лебедями? Только сами люди, которые без них себя не могут осознать, узнать и даже опознать. Фото: dzen.ru Впрочем, черные лебеди любопытны и сами по себе, за ними открывается разнообразие проявлений живого, того далекого мира, в котором они живут. Например, у них самая длинная лебяжья шея за счет избыточного числа позвонков (72 см. - для глубоководной охоты, а не для красоты, хотя и неизъяснимо красиво). Красный клюв на контрасте с черным оперением. В отличие от лебедя-шипуна, черные лебеди не только шипят, но и громко кричат, более того, «поют», их крик музыкален. С обычными их роднит лебединая верность. Есть и такая особенность: черные высиживают потомство и выхаживают его однополыми парами самцов и самок, занимая гнезда гетеросексуальных пар. Этим занимается примерно четверть популяции. Есть статистика о том, что это повышает выживаемость птенцов. Вот и разрывайся тут между пропагандой чуждых ценностей и решением демографической проблемы. К счастью, этот мучительный разрыв лебедям неведом. Словом, все это давно имеет детерминистическое научно-биологическое объяснение, как и окрас лебедей: защита от южного солнца и хищников, маскировка и т.д. Получается, что мы знаем о черных лебедях больше, чем о себе. Что ж, есть повод познакомиться поглубже. Если к черному лебедю присмотреться невооруженным глазом, то в оперении можно найти белые перья, которые он иногда прячет. Так ли уж черны черные лебеди? Ашукино - Москва, Сентябрь 2025