Слов нет: когда пьяный артист на сцене становится нормой. О Григорие Лепсе, его пьяном концерте и бедном зрителе

Григорий Лепс снова в центре внимания — и, увы, не из-за новой песни.

На днях певец выступил во Владивостоке, и, как утверждают побывавшие на концерте зрители, артист был нетрезв. Видео с концерта быстро разошлось по соцсетям: кто-то смеётся, кто-то возмущён, кто-то защищает.

Зрители писали, что концерт больше напоминал караоке — Лепс шатался, не попадал в ноты, выглядел уставшим и потерянным.

И, что любопытно, это ведь не первый случай. Лепс уже давно стал героем подобных историй. Его поклонники пожимают плечами: «Ну, это же Лепс, что вы хотите?» — будто в этом есть какая-то неотъемлемая часть его образа, «бренда», если угодно.

 

Но особенно меня зацепили слова продюсера Павла Рудченко.

Привожу цитату без изменений:

 

«Действительно, Лепс регулярно попадает в нетрезвые истории, это уже не новость. Я считаю, что главный регулятор — сами зрители, которые голосуют рублем. К Григорию есть интерес, его творчество любят, он является кумиром поколений, поэтому ему многое прощается. Его боготворят. Лепс показывает не только творческую жизнь, но и личную с определенными слабостями.

Продюсер убежден: несмотря на регулярные скандалы, карьера Лепса находится вне опасности. Многие ли артисты могут похвастаться такой преданностью фанатов?

Его карьера находится на пике, подобные скандалы от него отлетают, как шелуха, они не влияют на его репутацию.»

 

В этих словах — квинтэссенция нашего времени. «Главный регулятор — зритель».

Всё правильно, формально — да.

Но если зритель продолжает аплодировать артисту, который выходит на сцену в таком состоянии, значит ли это, что публика перестала различать талант и неуважение?

Мы ведь, кажется, живём в эпоху, когда «человеческое» в артисте ценится больше, чем профессиональное. Слёзы, страдания, срывы, алкоголь, публичные признания в слабостях — всё это стало частью образа. Артисту больше не нужно держать планку — достаточно быть «настоящим».

Но что такое «настоящий»? Разве профессионализм не часть этой самой «настоящести»? Разве не честнее перед зрителем выйти на сцену собранным, сосредоточенным, уважая тех, кто заплатил за билет, а не оправдывать всё «творческой натурой»?

Когда-то слово «пьяный артист» звучало как трагедия. Сегодня — как стиль жизни. И чем сильнее зритель идеализирует кумира, тем меньше он ждёт от него ответственности. Мы, публика, сами подталкиваем артистов к безнаказанности. Мы создаём культ, в котором артист может позволить себе всё — и ему действительно всё сходит с рук.

Лепс — безусловно, фигура значительная. Его голос, харизма, умение держать зал — всё это неоспоримо. Он один из тех, кто действительно умеет заряжать энергией. Но с каждым подобным инцидентом возникает вопрос: где заканчивается артист и начинается просто человек, который перестал контролировать сцену?

Можно простить человеку слабость, но нельзя превращать слабость в сценический приём. Когда небрежность становится фирменным знаком, а нетрезвое состояние — частью «ауры», искусство перестаёт быть искусством. Оно становится перформансом без содержания.

И ведь зритель действительно голосует рублём. И в этом парадокс — чем больше скандалов, тем больше интереса. Это давно поняли продюсеры, пиарщики, режиссёры. Публика любит драму, падения и «возрождения из пепла». Это старый как мир сюжет — только теперь он монетизируется.

 

Но если вдуматься, то за этим стоит страшная вещь: мы перестали требовать от артиста быть профессионалом. Мы хотим, чтобы он был «нашим» — со всеми слабостями, пороками, усталостью. Мы аплодируем «искренности», даже если она выражается в том, что человек выходит на сцену в состоянии, когда работать нельзя.

И тогда сцена теряет свою святость. Теряет магию. Театр, концерт, выступление — всё это превращается в площадку для исповеди, а не для искусства.

Я вспоминаю старую актёрскую школу, где учителя говорили: «Сцена — место очищения». Артист должен приходить туда собранным, подготовленным, даже если внутри у него шторм. Потому что зритель приходит не смотреть на твой шторм — он приходит за светом.

Сегодня же часто получается наоборот: зритель приходит на шторм, чтобы потом обсудить его в комментариях.

 

Можно ли простить Лепсу? Наверное, да — один раз, если это действительно случайность. Но когда подобные истории повторяются, это уже не «слабость», а выбор. И этот выбор — не только его. Это выбор всей аудитории, которая снова и снова покупает билеты и говорит: «Ну, он же гений, ему можно».

А ведь гений — это не оправдание. Это ответственность.

И, может быть, главный вопрос не в том, почему Лепс позволил себе выйти на сцену в таком виде. А в том, почему мы, зрители, позволяем себе это принять.

Потому что, как сказал тот же продюсер, «главный регулятор — зритель». И если зритель молчит — значит, ему всё равно. А если всё равно — то это уже диагноз не артисту, а обществу.

А вы что думаете — где проходит граница между «человеческим» и «профессиональным» в артисте? И есть ли у зрителя право прощать то, за что он сам платит? Напишите, пожалуйста, в комментариях!