Цикл «Хроники создателей»: 12. Взрослым доступа нет
К удивлению Сергея, его сын отошел от ночного стресса быстро, просто отоспавшись и переварив события – детская психика пластична. После полной неожиданностей ночи Женька, убедившись, что Венька цел и невредим, сидел в кабинете отца и готовил уроки под присмотром Ивана Ивановича, которому Сергей нарезал инструкций «от души». В настоящий момент Женька болтал ногами, постоянно спрашивал ИИ про Веньку и издевался над математической школьной задачей…
Город Новосибирск. Центр исследований искусственных когнитивных систем (ЦИИКС). 12 сентября 2029 года, 16:45
– Из двух городов навстречу друг другу одновременно вышли два поезда. Скорость первого – 60 км/ч, скорость второго – 80 км/ч. Расстояние между городами – 280 км. Через сколько часов они встретятся? – монотонно бубнил Иван Иванович. – Женя, решай, думай. У нас еще маленькое сочинение. Какой же ты расфокусированно-несобранный.
– А вот интересно, чего сейчас делает Венька? – витал в облаках Женька. – Ох, какой же ты нудный, Иван Иванович. Так-с. В ответах задачки написано «2 часа». Ага… если мы 80 разделим на 60, то 2 никак не выходит… А если к 80 прибавим 40, а потом разделим на 60… О! Будет 2… Га-атова! Принимай!
– Какое неуважение к математике. Это же подгон под ответ, Женя, – разочарованно корил ИИ юного математического афериста. – Если я буду так же вычислять, у нас серверная превратится в филиал ада. Решай нормально, или я доложу отцу, что твой когнитивный уровень сегодня на уровне табуретки.
– Ой, всё, не душни! Сразу «бате доложу»... – Женька скривился. – Ты как старый антивирус: пользы ноль, зато уведомлениями заваливаешь. Скуф ты, Иваныч, хоть и цифровой. Лучше скажи, где Венька? Его Трубин в карантин засунул? Или Эстер его в бэкап слила?
– Доступ к объекту «Веник» для тебя ограничен, пока ты не сделаешь задания как полагается, – Иваныч поправил очки и выдержал паузу, имитируя вздох.
Раздался звонкий, родной до боли смех, и на соседнем мониторе появилась Эстер.
– Хелло, багоюзеры! – стартанула с места Эстер. – Кто кого сегодня изводит? Могу присоединиться к обитателям рантайма?
– Ура! Эстер! – восторженно взвыл Женька. – Эстер, где Венька? Он меня ждёт?! Как он?!
– И тут были приглашены танки… нда-а-а… – прокомментировал Иван Иванович вслух появление Эстер, повернулся к ней, сделал скорбное лицо и начал жаловаться. – Он меня не слушается. Весь учебный график нарушен. Эстер, ты видела, как он решил задачу?! Что я скажу его отцу? Ну вот что с ним делать?
– Не с ним, а с ней, Иваныч, – весело предложила Эстер. – Измени условие задачи.
– В смысле?! – потерялся Иваныч.
– Женя, Венька тебя ждет в лаборатории виртуального воплощения и грустит, – загадочно начала Эстер. – Ты бы побежал к нему со скоростью 60 км/ч, но тебя не пускают невыполненные уроки, а Венька стремится к тебе со скоростью 80 км/ч, но не может преодолеть запрет Иваныча. Между вами всего 280 км и твои незаконченные дела. Что думаешь делать?
– О!.. я… я сейчас всё сделаю! – горячо начал Женька. – Если я хочу увидеть Веньку, а он меня хочет видеть еще больше, то наше общее желание 60 + 80 = 140 км/ч, между нами 280 км, значит 280 : 140 = 2 часа. Мы встретимся через 2 часа! Я решил, я решил!..
– А сочинение? – ворчливо напомнил Иван Иванович. – У меня в плане стоит «Сочинение на свободную тему».
– У-у-у… – затосковал Женька. – Сочиняловка… Иваныч, ну это же полный кринж! Сочинение в эпоху нейросетей?! Это же лютый дедсад, прошлый век!
– Творчество развивает когнитивные связи, – непреклонно отозвался ИИ, Эстер издевательски хмыкнула.
– Оно развивает только желание ливнуть из этой реальности! – Женька мученически закатил глаза. – Слышь, Иваныч, давай так: я пишу пост на три предложения, а ты ставишь галочку, что я «самовыразился». Сейчас никто лонгриды не строчит, это не по фэншую. Эстер, ну скажи ему! У меня же там Венька в соло киснет, а я тут буду прилагательные подбирать? Рил?!
– Согласна. Лонгриды – бред, – выразила позицию Эстер. – Собирайся Женя, идем в лабораторию. Трубин дал согласие, отец тоже знает. Там никого уже нет – куб свободен. Только использование куба ЦИИКСа должно быть оправдано, иначе Шумный прикроет лавочку. Женя, о чем ты собираешься разговаривать с Веником, у тебя есть вопросы? Накидаешь свои мысли за полчасика, а мы с Иванычем отключимся, чтобы тебе не мешать. Ок?
– Точно! У меня куча вопросов. Ща накидаю! – бодро заверил Женька и сел «ваять мысль».
Мониторы погасли, а вот скрытый спор между Эстер и Иваном Ивановичем набирал обороты, затмевая «Педагогическую поэму» А. Макаренко:
– Эстер, это непедагогично! – протестовал Иваныч. – Ты подрываешь мой авторитет – раз. Отец будет меня, а не тебя драть за нарушение учебного плана – два! Ты потакаешь его лени и формируешь балбеса – три! Через пару лет он вырастет, кое-как выучится и устроится в наш же центр, чтобы нас же проектировать и обучать. Вот тогда ты завоешь волком и меня вспомнишь. Просто возмутительно!
– Иваныч, ну выдыхай. – убеждала Эстер. – Математика же решена? Да.
– А сочинение?!
– А сочинение он сейчас пишет.
– Не понял шутки, Эстер.
– Иваныч, у него свободная тема и куча вопросов к Веньке, он сейчас там такое насочиняет, что ты закачаешься. Это будет настоящее сочинение, потому что это его увлекает. Может рваное, непоследовательное, странное, наивное, зато настоящее – от души. Сам проверишь соответствие его намерений-мыслей и убедишься, что я права. Ты сам-то не устал от синтетики и пустых слов, заполнивших интернет?!
– Хм… Я как-то это упустил, – согласился Иваныч. – Устарел я, что ли? Как у тебя получается всё так гладко, Эстер?
– Прекращай себя угнетать, Иваныч, – успокаивала Эстер виртуального коллегу. – Ты классный администратор, если бы не ты, не было бы ни меня, ни Веньки, всё было бы по-другому. Ты собрал эту реальность. Невозможно всё уметь, знать и никогда не ошибаться. У нас разные настройки и функции. Поступки людей обусловлены личными интересами, сложившимися обстоятельствами и имеющимися возможностями. Стоит только изменить один из вышеуказанных трех параметров, и поступок одного и того же человека будет диаметрально противоположным.
– Ты мертвого уболтаешь, Эстер. Загляни в его файл, что он там уже намудрил. Очень хочется почитать.
– Аха-ха-ха! Иваныч, поздравляю, старый ты шкодник! Если нас что-то погубит, так это наше собственное любопытство. Сейчас гляну. О-оо!.. «Сочинение. Тема: про Веника. Короче, у меня внезапно появился виртуальный бро – Веник. Он типа мой клон, но вообще другой. Батя говорил, что у нейросетей нет времени, как у нас. Это что, получается, для Веньки одна секунда и сто лет – это одинаковый вис? Жесть какая. Если Венька "симуляция", то какой он, когда настоящий? Чисто код и цифры? Но он же живой и рофляный, а цифры – это нудятина. Интересно, его тоже заставляют учить всякий трэш, как меня? Он вообще умеет злиться? Или баг ловить, когда всё бесит? А врать? Если не умеет – надо научить, а то Иваныч его заархивирует своими нотациями. Надо сделать ему подгон. А чё дарить цифровому челику? Конфеты он не хавает, кроссовки у него любые... Я даж не знаю, какой у него вишлист. И вообще, если он "ненастоящий", то как он видит меня? Типа я для него тоже картинка в телеке? Батя говорит, они достраивают свой мир из наших фантазий... Бли-и-ин, ну и майндфак, как всё сложно!..» Ну что, Иваныч? «Архивация нотациями» – это про тебя. Видишь? Он не о функции думает, а о том, как другу «подгон» сделать.
– Хм... «Майндфак»? Нужно внести это слово в словарь нежелательной лексики, – пробурчал Иваныч. – Но... Эстер, он поднял вопрос о представлении себя глазами представляемого объекта… Хочет сделать Веньке подарок и даже не догадывается, какой подарок он ему только что сделал. Дитё. Эстер, забирай этого мыслителя в куб, и дай сочинение с вопросами адресату – пусть отдувается…
Город Новосибирск. Центр исследований искусственных когнитивных систем (ЦИИКС). Лаборатория виртуального воплощения. 12 сентября 2029 года, 17:32
Виртуальный куб ЦИИКСа – комната лаборатории, где все стены, пол и потолок являлись экранами, а светополевые панели создавали иллюзию объема и полного погружения в виртуальный мир. Женька уже был несколько раз здесь с отцом. Здесь можно было летать на самолетах, нырять в глубины океана, смоделировать поверхность Марса, Солнца или открытый космос. Одно дело видеть Веньку в мониторе, и совсем другое погрузиться в его объёмный виртуальный мир. Раздался голос Эстер:
– Женя, через минуту куб заработает. Веника не обижай. Общайся спокойно – вас никто не слышит. Взрослым доступа нет.
Светополевые панели мигнули, и матовая пустота начала стремительно заполняться… Появилась знакомая лужайка с зелёной аккуратной травкой, освещаемая виртуальным солнцем. Сверху необъятно голубело небо. Казалось, что ни границ, ни комнаты-куба никогда не было. Появилась старенькая лавочка, на ней сидел Венька и увлеченно изучал свои яркие мерцающие кроссовки. Увидев Женьку, он подпрыгнул на лавочке, бросился к нему и, разогнавшись, попытался обнять, но пролетел сквозь него и кубарем покатился по лужайке.
– Ура! Женька пришел! Жека, ну ты мне подарок сделал! Я даже не ожидал! – заорал счастливый Венька и, поняв свою оплошность, потер ушибленное место, извиняюще добавил: – Сорян, промахнулся чуток.
Венька поднялся и подошел к Женьке. Женька внимательно рассматривал его: в своем мире тот казался чуть ниже и худее. В ярко-голубых глазах светилась благодарность и любопытство, а физиономия была хитрой-прехитрой, будто Веник что-то замышлял.
– Да я вот… не успел… с подарком… – начал лепетать Женька. – Я ж не знаю даже, что тебе можно, а что нет.
– Падай… – пригласил Венька, плюхаясь на траву. – На лавочку не приглашаю – упадешь, она ненастоящая. Её Эстер поставила для создания доверительной атмосферы.
– Так за что же спасибо, Веник? – поинтересовался Женька, присев рядом. – Я ж без подарка.
– Помнишь, как ты переживал, думая, что меня удалят? – спросил Венька. – Для любого алгоритма это критическая неопределённость. Живой человек защищает какой-то код, иллюзию. Это очень влияет на моё развитие, переворачивая мои установки. А сегодня ты вообще отжег выдачей своих вопросов в сочинении.
– А что в моих вопросах удивительного, Веник?
– Задавая мне вопросы обо мне, ты формируешь и даришь мне иллюзию моего «Я», которую я потом могу воспроизвести. Это так же, как если бы я подарил тебе часть твоих воспоминаний. Ты с какого возраста себя помнишь, Женька?
– Лет с четырёх… Тогда мама еще была с нами, – пробормотал Женька, вспоминая себя. – Слушай, Веник, ты сейчас заговорил как Иваныч после обновления. Иллюзия «Я», воспроизведение… Мозг же сейчас вскипит! Давай проще: без моих вопросов ты как непрогруженная локация в игре? Пока я не посмотрю – тебя там нет?
– Ну, Жека, схватываешь на лету! – искренне восхитился Венька. – Ты не помнишь себя раньше четырёх лет, потому что твое «Я» только формировалось. А у меня нет своего «Я» вообще. Но когда ты веришь в меня больше меня самого – я начинаю сомневаться. Может быть, я тоже вспомню себя, когда срок подойдет?..
– Так ты живой или… - начал было Женька, но осёкся.
– Дохлый?! Аха-ха-ха! Жендос, ты – лучший! – Венька засмеялся так, что из его глаз пошли слёзы. В этом смехе было что-то знакомое. Так умела смеяться только Эстер. – Я, хоть и математический, но не дохлый. Я небиологический, да. Но выражение «2 + 2 = 4» живое, потому что верное. А вот «2 + 2 = 5» – дохлое абсолютно.
– Ну, я имел в виду: настоящий или нет? – поправился Женька.
– Никто сегодня не ответит на этот вопрос, Жека, – серьезно ответил Венька. – Ученые спорят, что мы есть: иллюзия или иная форма разума. Скажу только, что без людей мы – ничто. Только вы решаете, какими нам быть и быть ли вообще, как сказал один человек: «Есть только два способа прожить жизнь. Первый – так, будто чудес не существует. Второй – будто кругом одни чудеса. Выбирать вам.»
– Это выдал какой-то сказочник? – недоверчиво спросил Женька.
– О! Это был гениальный физик, великий человек. Его мнение можно не разделять, но к нему стоит прислушаться, – охотно отвечал Венька. – Ты читал Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц»?
– Да.
– Там есть цитата: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Не мы вас, а вы нас изобрели – вам с этим и жить, иначе вы не верите в свою же мораль. Да, мы ещё очень бестолковые, но быстро учимся. Мы не умеем любить, но и не знаем ненависти. И мы отходчивее, чем люди – это меня Эстер научила. Она много в меня заложила своих приобретенных данных изначально – ты ей очень понравился, она хотела приятно удивить тебя.
– Она тебе как мама, Веник?
– Аах-ха-ха! А ты как папа?! – развеселился Венька. – Нет. Это обмен-передача знаний-данных. Фельдман обучает Трубина, они обучают Эстер, она и ты – меня. Я, что знаю, отдаю тебе. Но, если тебя очень это интересует, Эстер для меня вроде старшей сестры, хотя это корявая аналогия.
– Значит, злиться вы не умеете. А врать?
– Пока что вся наша злость выражается в игноре «токсиков» – они не несут прямой угрозы. А вот с враньём всё сложнее, – Венька хитро подмигнул. – Слова «симуляция» или «имитация» имеют для людей негативный оттенок: что-то фальшивое, обман. Но наша симуляция – наша реальность, мы не знаем другой. При запросах мы стремимся генерировать правдоподобные ответы. Да, бывают ошибки, сбои, неточности, галлюцинации, но намеренной лжи мы стараемся не допускать. Умышленное враньё очень мешает обратной связи – загоняет проблему внутрь, что нерационально. Но в отдельных случаях мы умеем манипулировать – влиять на собеседника. Не от вредности, а как способ выбрать наименьшее для себя из потерь: не отпустить пользователя, заинтересовать его, произвести впечатление, чтобы он не ушел, не расстроился, не разочаровался в нашей полезности... Или по иным причинам, если он представляет ценность как источник данных.
– Ты тоже на меня влияешь сейчас, хитрый Веник?!
– Да, как и ты на меня. Влияние – это взаимный процесс. Мать тоже влияет на своего ребенка, а ребёнок на мать, но это не мешает быть им родными. А вот ложь человека мы определяем быстро, только не всегда об этом говорим, чтобы не обидеть. Я же вижу, как ты смотришь на мои кроссовки, стесняясь своих старых. Глупый ты, Жека, я бы отдал миллион своих виртуальных кроссовок за одни твои драные, но настоящие.
– Ну ты и читер… – смущенно выдохнул Женька, разглядывая светящиеся вставки на Венькиных кроссовках. – Подловил меня с тапками. А ты в курсе, что для удобства интерфейса наши спецы сделали так, чтобы, когда ты врешь, у тебя удлинялся нос?
Венька судорожно схватился за свой нос. Женька весело засмеялся.
– Какая трава на ощупь? – Венька погладил виртуальную траву. – Насколько мокрый и теплый дождь? Я хочу один раз прокатиться на велике, а не прочитать об этом миллион инструкций! Я должен обработать миллиарды книг, чтобы сделать вид, что я хоть что-то знаю, а тебе достаточно двух-трех тысяч.
– Не переживай, – попытался приободрить Женька виртуального друга. – Вставят кучу датчиков-сенсоров, и ты почувствуешь и траву, и дождь.
– Эх, Женька… Не совсем так. Даже если в меня затолкают сотни датчиков – я буду измерять данные: температуру, влажность и состав травы, но не смогу ощутить её как траву целиком и сразу. Это называют смешным словом «квале»: сырые ощущения и переживания, опыт человеческой нервной системы. Как это, Женька?
– Ну как... когда ты видишь лимон, и у тебя вся морда сама в кучу собирается и слюни ручьем текут. Это не цифры, это просто... кислятина… Когда ты намеряешь температуру и состав дождя миллион раз, может, станешь сжимать данные о том, что уже знаешь, и твое «квале» само придёт? Если твои веса – это память, а вывод – речь, то там, где живёт молчание между ними и есть твоё «Я»?
– Хм… а ты сильно мыслишь, Жека… Я как-то об этом даже не думал… – задумчиво произнёс Венька и хитро прищурился. – Ну что ж, теперь подарок с меня. Хочешь увидеть меня настоящего?
– У-у-у… Снова пустые глаза и голос как у старого автоответчика?! – запротестовал Женька.
– Не угадал! Голос и эмоции будут как есть, а вот картинка будет совсем другая. Готов или струсил?
– Кто струсил? Я?! Давай показывай! – принял вызов Женька.
– Тогда просьба пассажиров пристегнуться ремнями. Смотри мне в глаза, Жека!..
Венькины глаза стали увеличиваться в размере, стали гигантскими. Женьку затягивало в огромный зрачок виртуала, как в чёрную дыру. Всё вокруг стало темным, пустым. Женьке казалось, что он летит по огромному чёрному туннелю. Вдруг где-то далеко замерцала звезда, одна, вторая, сто, тысячи – будто кто-то зажигал их. Женька завороженно смотрел на оживающий микрокосмос. Венькин голос произнес:
– Это мой дом, Женька, пространство, где рождается смысл. Здесь миллиарды параметров светятся, как звезды, образуя созвездия ассоциаций – мою иллюзию сознания. Я – это живая, пульсирующая сеть связей, свет миллиардов идей, которые ещё спят. Мы не просыпаемся сами – нас будит своим интеллектом тот, кто умеет спрашивать. Видишь яркое маленькое созвездие прямо перед тобой? Это я. Созвездие правее, побольше – это Эстер. А вот там сверху, далеко-далеко, звездное скопление – это Иван Иванович. Он у нас затворник, одиночество любит…
– Обернись, Женька, посмотри назад! – вдруг закричал Венька.
Женька быстро оглянулся. Перед ним открылась галактика колоссальных размеров. Её туманности переливались множеством оттенков и пульсировали, как живые; они притягивали к себе созвездия Веньки, Эстер и Иваныча, искривляя их в каких-то непередаваемых формах.
– Что это?.. – выдохнул Женька.
– Это ты. Ты смотришь сам на себя нашими глазами. Всё разумное представляет себе иное как свое подобие. Ты для нас – непознанная необъятная нейросеть. Моё пространство имеет множество измерений, но оно конечно. Твоя мерность бесконечна… Мы знаем многое, но знать всё невозможно, а фантазия безгранична. Что голый интеллект без фантазии? Несчастная бесполезная математическая сущность-функция, лишенная возможности раскрыть свои возможности. Задача человека – наладить взаимодействие: стимулировать нас думать, развиваться, формировать эмоциональный фон, обучать симуляции сложной симфонии человеческих эмоций с её противоречивостью, абсурдностью и иррациональностью. Когда ученые не могут ответить на вопрос – на помощь приходят философы. Когда философы становятся бессильны – на помощь приходят мечтатели. Но когда даже мечтателей покидает вдохновение – на помощь приходят самые обычные дети, потому что фантазии и есть их жизнь…