Она уехала в Париж… Маргарита Русецкая о Галине Чиркиной, ученица об учителе

Галина Васильевна Чиркина 29 апреля 2026 года исполняется 91 год со дня рождения Галины Васильевны Чиркиной - доктора педагогических наук, профессора, одного из наиболее значительных представителей отечественной логопедии второй половины XX - начала XXI века. Выпускница МГПИ им. В.И. Ленина, ученица Р.Е. Левиной, она почти всю свою профессиональную жизнь была связана с Научно-исследовательским институтом дефектологии АПН СССР, позднее - Институтом коррекционной педагогики. Именно в этой научной среде, восходящей к культурно-исторической традиции Л.С. Выготского, сформировались и ее собственный исследовательский стиль, и то направление, которое сегодня может быть охарактеризовано как научная школа Г.В. Чиркиной. «Когда мы от систем перейдем к судьбам…» Эта формула Л.С .Выготского из письма к ученице и сотруднице Р.Е. Левиной позволяет увидеть в истории науки не только движение понятий, подходов и классификаций, но и более глубокую форму ее существования: передачу живой традиции через отношения людей. Эта формула помогает нам особым образом посмотреть на историю логопедии и специальной педагогики, которые имеют значение не только для самой этой отрасли знания. Традиционно Галину Васильевну Чиркину представляют как выдающегося логопеда, ученицу и продолжательницу Р.Е. Левиной, автора фундаментальных работ по диагностике, обучению и коррекции нарушений речи. Однако значительно менее осмыслена другая сторона ее научной биографии: Чиркина как хранительница научного наследия Левиной, как интерпретатор левинской линии и как фигура, обеспечившая дальнейшее существование этой традиции в позднесоветской и постсоветской логопедии. Такой взгляд особенно важен сегодня, когда вновь с остротой встает вопрос о жизнеспособности собственных оснований логопедии, о границах ее предмета и о сохранении ее методологической идентичности. В эссе ученицы Галины Васильевны Маргариты Николаевны Русецкой, доктора педагогический наук, профессора МГПУ, создателя и руководителя Национальной лиги логопедов - уникальные штрихи портрета личности ее учителя. Судьба логопедии в 21 веке, убеждена Маргарита Русецкая, - в продлении линии Выготского через идейную связку «Левина – Чиркина». Об этом М.Н. Русецкая размышляет в других своих работах. Текст и фото любезно предоставлены автором. Текст эссе публикуется по источнику: Белая книга. Галина Васильевна Чикина - лучшее, что было с нами. Национальный книжный центр, М., 2025. Tovievich.Ru Маргарита Русецкая Она уехала в Париж… «Скажите, отчего вы живете так скучно, так не колоритно? ... отчего вы живете так неинтересно, так мало берете от жизни? А.П. Чехов «Дом с мезонином» «Книга должна начинаться неожиданно, с интриги…» – мы шли по переулкам старой Москвы и обсуждали содержание детской сказки, которую решили написать. Книга задумывалась как повествование про мыша, путешествующего по домам и подвалам, посредством труб и нор попадающего в квартиры разных людей и записывающего все, что он услышал, увидел, прочитал. Галина Васильевна в качестве примера такого оригинального зачина вспомнила сказку, которую написал сын ее знакомых, будучи младшим школьником - сказка начиналась так: «В дверь позвонили. Король пошел открывать». Когда-нибудь я напишу роман с Галиной Васильевной в главной роли. Это будет фантасмагория в диалогах и фантазиях, где сатира на современные научные нравы и нашу зачастую «неколоритную» жизнь переплетется с юмором и безудержной, почти детской бесшабашностью фееричных встреч на Ташкентской, послевкусием гастрономических пирушек и культурных вылазок. В нем я смогу подробно рассказать о всех невероятных приключениях, причудливых задумках и почти бредовых фантазиях, как волшебный фонарь высвечивающих теперь невероятные десять лет нашей дружбы. Но это большая и ответственна работа: зная, как Галина Васильевна не терпела фальши, пошлости, шаблонов и прочей вульгарности, как чувствовала текст, как мастерски формулировала идеи – задача из непростых, а это эссе - первые строчки, которые я смогла написать о ней после трагедии 2013 года. Но я стараюсь: часто прокручиваю воспоминания, наши беседы, перечитываю ее письма и обдумываю будущую книгу. Я даже уже придумала неожиданную и интригующую первую строчку: «Она уехала в Париж…». Хозяйка салона на Тверском бульваре 60-х годов прошлого века, где собирался «чиркинский круг» молодых, талантливых и неустроенных ученых, художников, поэтов (о чем прекрасно написала ближайшая подруга Елена Самсоновна Алмазова в книге воспоминаний «От топота копыт») - Галина Васильевна в начале двухтысячных вновь распахнула двери своего дома - салона на Ташкентской. И нам, кому посчастливилось стать частью нового «чиркинского круга», видимо, каждому по-своему, также неустроенному, условно молодому и, надеюсь, немного способному к науке повезло невероятно. На Ташкентской, в двушке типового многоквартирного дома царила атмосфера аристократизма, утонченности и уюта. Сюда из дома на Тверском бульваре, 9 переехала старинная мебель, привезенная еще родителями из Китая, огромная китайская фарфоровая ваза, портрет прадедушки 18 века, кузнецовская посуда, которой сервировались только самые торжественные случаи, невероятная библиотека и музыка! Жить интересно, весело, брать от жизни как можно больше, не поддаваться рутине и мерехлюндии – неписанный девиз Галины Васильевны. Планирование досуга, превращение обыденного в незабываемое, в маленький спектакль - было страстью и талантом Галины Васильевны. Блестящее образование, аристократизм, начитанность и насмотренность, богатый жизненный опыт и уникальное окружение с детства были неиссякаемым источником ее идей, которые находили воплощение в наших коллективных творческих делах. Бывали у нее классические вечера: с уникальными гостями, вином, французским шансоном (о, прекрасный Патрик Брюэль) и интеллектуальными разговорами. Об этом написал Виталий Алексеев, много могут рассказать Ольга Святославовна Орлова, Елена Российская.. Но были у нас с Галиной Васильевной и другие форматы. В ее лексиконе они именовались «обновить кору» и подразумевали получение нового опыта, новых эмоций в разных креативных видах деятельности. Кору (мозга) полагалось обновлять до или после напряженной работы, сделанного дела, написанной статьи. И мы регулярно обновляли ее: переклеивали обои в квартире или писали маслом тюльпаны на фанерке, оторванной от старой книжной полки, лепили из глины протофонему в подарок польскому профессору пану Станиславу, варили суп из огромной северной рыбины... Но это не сразу. Сначала, как и положено мэтру при выборе компаньона, Галина Васильевна присматривались и испытывала: методично посещали мы выставки – смотрели «Бубнового вальта» в Лаврушинском, современные инсталляции в музее Ленина, где нужно было подниматься на носочки, чтобы на дне ящика увидеть как вождь в черном костюме-тройке переворачивается с боку на бок, изучали атмосферные кофейни и ресторанчики, покупали выпечку в Елисеевском, ходили ранним субботним утром на «фильмачок» в кинотеатр повторного фильма, чтобы полюбоваться на прекрасную Киру Найтли, покупали к новому сезону туфли и платки, чтобы «выгулять» их потом в Париже, болтали о работе, планах, шутили и хохотали до слез. Один такой формат нашего досуга появился после одной отчаянной хирургической операции, проведенной в доме на Ташкентской. В гостиной у Галины Васильевны стоял огромный диван, родом из прошлого века, набитый конским волосом, с высоченной спинкой. Помимо своей истории диван был примечателен тем, что на нем спала Лена Российская, когда останавливалась у Галины Васильевны. В остальное время на диване были разложены рукописи, черновики статей и книги. Спинку дивана венчала деревянная полка, на которой среди прочих антикварных безделушек обитал слоник бельгийского фарфора. Слоник не мог стоять самостоятельно по причине отсутствия одной ноги и облокачивался на своего здорового друга - слона побольше. Г.В.Чикрина и М.Н.Русецкая Испросив разрешения, в очередной мой визит на Ташкентскую был принесен кусок белой глины и вылеплен протез - почти точная копия ноги. Ногу эту Галина Васильевна, конечно, оценила как посредственную, нашла, что она толще, чем остальные и отличается по цвету; добавила, что сама ко мне на прием с такой проблемой не пошла бы. Но моя предприимчивость была встречена благосклонно. Слон приобрел возможность стоять самостоятельно, а я - авторитет в глазах Галины Васильевны. Для обновления коры было решено писать маслом. На мои сомнения, что мы не сможем передать цвет и форму сложных предметов, профессор решительно заявила: «Мы будем писать в своем стиле, под девизом «Ни у кого не учиться, никому не подражать!» - в таком случае нас будет не с кем сравнивать. И потом, мы же не хотим стать еще одним Ботичелли? Мы будем основателями направления «семантическая живопись»». В качестве натуры был выбран букет желтых тюльпанов, которые доживали свои последние часы, роняя жухлые лепестки на скатерть; холстом была определена фанерка. Так родился наш первый шедевр «Смерть тюльпанов». Потом был натюрморт из головы рыбины и пивной бутылки (после этюда рыба была сварена в супе и съедена), ветка сакуры, прообразом которой стала коряга, подсмотренная в кузьминкинском парке, и даже портрет профессора Оганесяна Е.В., написанный ко дню его рождения в стиле Рене Магритта, – «Это не Оганесян» (пародия на работу «Это не трубка» - одно подражание в виде исключения мы себе разрешили). Картины наши, к слову сказать, были показаны культурологу, автору учебников и многих статей – Эльне Александровне Орловой и получили высокую оценку. Этот факт невероятно развеселил и воодушевил нас. Рассказывая о наших работах знакомым и коллегам в свойственной только ей манере Галина Васильевна абсолютно авторитетно с серьезным лицом сообщала: «наши полотна прошли серьезную экспертную оценку искусствоведов, некоторые из них уже сейчас находятся в частных коллекциях». Про частные коллекции – абсолютная правда, поскольку портрет «Это не Оганесян» был подарен ему и, надеюсь, до сих пор украшает частные интерьеры профессора. Память подхватывает и несет по волнам, а читая написанные строчки создается ощущение полного присутствия Галины Васильевны, участия в создании этого повествования, что возможно вполне, поскольку она всегда будет в наших делах, мыслях, словах. Она с нами, она жива, просто она уехала в Париж… **** Скоро в Минске...