История №7 за 26 апреля 2023
50
Ностальгия по социализму
Вставлю и я свои две копейки советской чеканки в сериал от LEO3621. Скучаю иногда по СССР вовсе не из-за его жизненного уровня или достоинств быта - трэш порой был полный.
Мне нравились люди, которые тогда жили. Не только мои родители и родственники, но и часто - соседи по двору, случайные попутчики в поезде. Не все подряд, конечно, но много их было - жизнерадостных, доброжелательных, готовых помочь в трудную минуту.
А в минуты отдыха или вынужденного безделья у них всегда находилась под рукой гитара, хоть гармошка, шахматная доска или колода карт. Не весь этот комплект у каждого, разумеется, но даже будучи лишен всего этого инвентаря, нормальный человек оставался занятен окружающим шутками, прикольными воспоминаниями, помянутыми к месту, мог чего-то спеть душевное или озорное.
Ностальгия эта растянулась на все полвека моей разумной формы жизни, то есть с самого начала 1970-х. Потому что следующие поколения, мое не исключая, эти ценные качества стали постепенно утрачивать. Поэтому более старших я условно называю шестидесятниками, неважно когда именно они родились. Были разные среди них - кто спился, кто разжирел, кто засел за телевизор, кто на нары, в общем некоторые рано покинули этот мир. Но те, кто уцелел от этих напастей, реально как на машине времени из моего детства прибыли в 2023 - по-прежнему неуемные, подвижные, находчивые, рукастые, удивительно долговечные люди, талантов своих самодеятельных не растерявшие.
На днях я помогал соседу по даче в качестве подарка на его день рождения - ему исполнилось 77. Часа за три я упахался так, как будто на каторге отбыл. А для него это любимый образ жизни! С дачи почти не вылазит с апреля по октябрь, хотя у него есть машина, и в поездках своих он столь же деятелен. Человек явно радуется жизни, ценит не то что бы каждый ее день, но и каждую минуту.
Я как-то полюбопытствовал глянуть его фотку в паспорте, сделанную в 45 лет. Существенных изменений за прошедшие с тех пор 32 года не заметил - всё то же крепкое лицо, очки, лысина, энергичный горящий взгляд. Особых морщин ни тогда, ни сейчас - кожа как на барабан натянута на лобастый череп. При этом диетами и борьбой за похудение не замучен, телосложение средней комплекции - просто на даче двигается быстрым шагом и потом с огромным аппетитом ест в количествах изрядных.
Когда я сказал ему про горящий взгляд, он расхохотался:
- Меня там в фотостудии замучили при съемке на паспорт. Велели глаза выпучить! За очками их плохо видно.
Очки у него в самом деле толстые. Но и без всякой фотосессии глаза у него в жизни именно такие, когда им овладевает какая-то идея. А поскольку они не покидают его светлую голову, тут же превращаются в дело, взгляд у него такой хронически.
Вот история, рассказанная им в передыхе. Ничего особенного, но колорит времени меня очаровал - нечто когда-то простое, впоследствии утраченное.
Август 1965. По обочине Щелковского шоссе на закате катился он студентом на велике с дачи в Москву. В наше время это почти самоубийство, тогда у молодежи было нормой.
Я думаю, и в то время он был такой же рослый и широкоплечий. Еще без лысины, но сутулый и в неизменных очках, их он носит с детства. Засмотревшись на первые звезды, влетел в полуметровую яму, которой накануне тут не было. Очки слетели и тут же были раздавлены несущимся мимо грузовиком.
И вот стоит парень растерянно на обочине, оглядывает обломки очков, восьмерку на колесе и свои конечности на случай переломов. Его в таком виде замечает хуторянка, возвращающаяся из Москвы на проходящем мимо автобусе. Требует немедленно остановиться, выходит и бросается на помощь! По ее догадке, студент в беде - без очков ни хрена не видит, велик сломан, и с ним в забитый автобус не втиснешься. Ночь впереди!
Повела к себе ночевать, нежно ведя за руку, как полуслепого. Он дальнозоркий вообще-то с детства, но уточнять это не стал - хуторянка ему понравилась. Сделал вид, что ничего под ногами не различает, сразу стал спотыкаться. Ну вот она и взяла его за руку, так и шли всю дорогу. Долго шагали прочь от шоссе по безлюдной грунтовке среди лесов под светом луны. Прокололся он где-то ближе к концу пути, когда увлекся разговором, стал показывать на небе планеты и созвездия. С досадой отметил, что за всю дорогу над ними не пролетел ни единый спутник. Хуторянка не обиделась обману, руки не отняла - рассмеялась и сказала, что Паниковский из него получился хреновый.
На хуторе оказалась уйма кур, одна из которых была тут же зарезана и пожарена, а другая сварена про запас на утро в честь дорогого гостя. Ужин украсили свежие белые грибы, пожаренные заодно с курой, и множество разносолов.
Потом хозяйка вынесла объедки, но не на помойку, а зарядила ими пару ловушек на раков. Что не нравилось ракам, было тщательно отсортировано на корм свиньям - имелись и они поодаль. Что-то было отложено попутно для гусей и индюшек. Что не годилось никому, было отправлено в компост.
На заре, пока гость отсыпался, хозяйка тихо ушла. Вернулась с ведром раков и уловом рыбы. Ведерко грибов и лукошко яиц собрала заодно, просто по пути.
Сейчас было это назвали экологической безотходной фермой, грамотно вписанной в природную среду. Или программой увлекательного фитнеса на свежем воздухе. Только вот программ этих стало много, а раков мало. Они чистую воду любят. Пользуются такими радостями жизни теперь очень немногие, и по ценам конским.
Понятия не имею, что рассказывал хозяйке о себе сам студент. Зато прекрасно знаю, из какого мира он прибыл на этот хутор. Интеллигентная московская семья, вполне состоявшаяся в своих профессиях, трудолюбивая и деятельная - но жила в коммуналке. В магазинах почти все еще можно было купить тогда из продуктов, но - вовсе не такое вкусное и свежее, как на этом хуторе.
У них была дача в суперэлитном вроде бы месте - возле Звездного городка. Купались в Большом Медвежьем озере вместе с Гагариным и другими космонавтами. Вокруг тоже бескрайние леса с грибами и ягодами.
Но - как почти само собой разумелось в то время, личное авто им было совершенно не по средствам. Путь на дачу - в вечно забитых автобусах по Щелковскому шоссе. А до самого поселка от ближайшей остановки мог пройти только мощный Урал с дачниками, загруженными в кузов. Ну или на велике по окольным лесным тропам.
Дача вроде бы роскошная по тем временам - две спальные комнаты, столовая, кухня. Но - в сущности, это сборный деревянно-щитовой домик, непригодный для жилья в холодную пору. Привезли его одной фурой, выгрузили - дальше собирайте сами.
А еще им спускали план сельхоззаготовок! Что им садить и в каком количестве сдать по грошовым ценам. Вроде как колхоз для отдыха самовывозом.
И вот сидят эти двое звездной августовской ночью 1965 года - сытая хуторянка с курями и вечно голодный москвич-студент космического факультета с разбитыми очками. Вот что, казалось бы, общего между ними?
Только то, что случись ей заблудиться на ночь глядя в окрестностях их дачного поселка, точно так же ей предоставили бы ночлег и угостили бы - за неимением кур, накопали бы картошки, потушили бы кабачки и нарвали бы яблок, пожарили бы шашлык из мяса, захваченного из города. С удовольствием бы пообщались, а может спели бы хором, если соседей вокруг нет. Если есть, они зашли бы в гости тоже, прихватив свои разносолы и напитки. После напитков кончилось бы всё равно хором. Кто-то непременно сыграл бы в пинг-понг, кто-то в бадминтон, чисто размяться после плотного ужина. Зашипела бы заезженная пластинка с музыкой, под которую ноги сами идут в пляс.
Вот в сущности и вся цивилизационная разница того времени между полюсами СССР - от дикой хуторянки до космических инженеров, живших на расстоянии километров 10 друг от друга. Будь у них домашняя живность, предпочли бы пить и есть на ночь поменьше, встать пораньше, потому что скотину надобно подоить, кур накормить и собрать яйца, всех выгнать на выпас. Хуторянка обходилась без граммофона и пинг-понга, инженеры без свежих яиц и раков.
Но культурный код общий, независимо от каких-либо сексуальных или кулинарных планов - обычай давать гостеприимный приют в беде касался всех возрастов, полов и уровней благосостояния.
Так что моя ностальгия скорее по тому народу - почти вымершему уже, но такому прочному из доживших до нашего времени. Попробуйте сейчас побродить по тем же самым местам под нынешними высокими глухими заборами. Будь в коттеджах за ними хоть по сорок пустых комнат - если будете слишком настойчиво стучаться, вас когда-нибудь вывезет оттуда полиция, скорая помощь или санитары психушки. А вот если они припозднятся, так и останетесь ночевать снаружи.
Вставлю и я свои две копейки советской чеканки в сериал от LEO3621. Скучаю иногда по СССР вовсе не из-за его жизненного уровня или достоинств быта - трэш порой был полный.
Мне нравились люди, которые тогда жили. Не только мои родители и родственники, но и часто - соседи по двору, случайные попутчики в поезде. Не все подряд, конечно, но много их было - жизнерадостных, доброжелательных, готовых помочь в трудную минуту.
А в минуты отдыха или вынужденного безделья у них всегда находилась под рукой гитара, хоть гармошка, шахматная доска или колода карт. Не весь этот комплект у каждого, разумеется, но даже будучи лишен всего этого инвентаря, нормальный человек оставался занятен окружающим шутками, прикольными воспоминаниями, помянутыми к месту, мог чего-то спеть душевное или озорное.
Ностальгия эта растянулась на все полвека моей разумной формы жизни, то есть с самого начала 1970-х. Потому что следующие поколения, мое не исключая, эти ценные качества стали постепенно утрачивать. Поэтому более старших я условно называю шестидесятниками, неважно когда именно они родились. Были разные среди них - кто спился, кто разжирел, кто засел за телевизор, кто на нары, в общем некоторые рано покинули этот мир. Но те, кто уцелел от этих напастей, реально как на машине времени из моего детства прибыли в 2023 - по-прежнему неуемные, подвижные, находчивые, рукастые, удивительно долговечные люди, талантов своих самодеятельных не растерявшие.
На днях я помогал соседу по даче в качестве подарка на его день рождения - ему исполнилось 77. Часа за три я упахался так, как будто на каторге отбыл. А для него это любимый образ жизни! С дачи почти не вылазит с апреля по октябрь, хотя у него есть машина, и в поездках своих он столь же деятелен. Человек явно радуется жизни, ценит не то что бы каждый ее день, но и каждую минуту.
Я как-то полюбопытствовал глянуть его фотку в паспорте, сделанную в 45 лет. Существенных изменений за прошедшие с тех пор 32 года не заметил - всё то же крепкое лицо, очки, лысина, энергичный горящий взгляд. Особых морщин ни тогда, ни сейчас - кожа как на барабан натянута на лобастый череп. При этом диетами и борьбой за похудение не замучен, телосложение средней комплекции - просто на даче двигается быстрым шагом и потом с огромным аппетитом ест в количествах изрядных.
Когда я сказал ему про горящий взгляд, он расхохотался:
- Меня там в фотостудии замучили при съемке на паспорт. Велели глаза выпучить! За очками их плохо видно.
Очки у него в самом деле толстые. Но и без всякой фотосессии глаза у него в жизни именно такие, когда им овладевает какая-то идея. А поскольку они не покидают его светлую голову, тут же превращаются в дело, взгляд у него такой хронически.
Вот история, рассказанная им в передыхе. Ничего особенного, но колорит времени меня очаровал - нечто когда-то простое, впоследствии утраченное.
Август 1965. По обочине Щелковского шоссе на закате катился он студентом на велике с дачи в Москву. В наше время это почти самоубийство, тогда у молодежи было нормой.
Я думаю, и в то время он был такой же рослый и широкоплечий. Еще без лысины, но сутулый и в неизменных очках, их он носит с детства. Засмотревшись на первые звезды, влетел в полуметровую яму, которой накануне тут не было. Очки слетели и тут же были раздавлены несущимся мимо грузовиком.
И вот стоит парень растерянно на обочине, оглядывает обломки очков, восьмерку на колесе и свои конечности на случай переломов. Его в таком виде замечает хуторянка, возвращающаяся из Москвы на проходящем мимо автобусе. Требует немедленно остановиться, выходит и бросается на помощь! По ее догадке, студент в беде - без очков ни хрена не видит, велик сломан, и с ним в забитый автобус не втиснешься. Ночь впереди!
Повела к себе ночевать, нежно ведя за руку, как полуслепого. Он дальнозоркий вообще-то с детства, но уточнять это не стал - хуторянка ему понравилась. Сделал вид, что ничего под ногами не различает, сразу стал спотыкаться. Ну вот она и взяла его за руку, так и шли всю дорогу. Долго шагали прочь от шоссе по безлюдной грунтовке среди лесов под светом луны. Прокололся он где-то ближе к концу пути, когда увлекся разговором, стал показывать на небе планеты и созвездия. С досадой отметил, что за всю дорогу над ними не пролетел ни единый спутник. Хуторянка не обиделась обману, руки не отняла - рассмеялась и сказала, что Паниковский из него получился хреновый.
На хуторе оказалась уйма кур, одна из которых была тут же зарезана и пожарена, а другая сварена про запас на утро в честь дорогого гостя. Ужин украсили свежие белые грибы, пожаренные заодно с курой, и множество разносолов.
Потом хозяйка вынесла объедки, но не на помойку, а зарядила ими пару ловушек на раков. Что не нравилось ракам, было тщательно отсортировано на корм свиньям - имелись и они поодаль. Что-то было отложено попутно для гусей и индюшек. Что не годилось никому, было отправлено в компост.
На заре, пока гость отсыпался, хозяйка тихо ушла. Вернулась с ведром раков и уловом рыбы. Ведерко грибов и лукошко яиц собрала заодно, просто по пути.
Сейчас было это назвали экологической безотходной фермой, грамотно вписанной в природную среду. Или программой увлекательного фитнеса на свежем воздухе. Только вот программ этих стало много, а раков мало. Они чистую воду любят. Пользуются такими радостями жизни теперь очень немногие, и по ценам конским.
Понятия не имею, что рассказывал хозяйке о себе сам студент. Зато прекрасно знаю, из какого мира он прибыл на этот хутор. Интеллигентная московская семья, вполне состоявшаяся в своих профессиях, трудолюбивая и деятельная - но жила в коммуналке. В магазинах почти все еще можно было купить тогда из продуктов, но - вовсе не такое вкусное и свежее, как на этом хуторе.
У них была дача в суперэлитном вроде бы месте - возле Звездного городка. Купались в Большом Медвежьем озере вместе с Гагариным и другими космонавтами. Вокруг тоже бескрайние леса с грибами и ягодами.
Но - как почти само собой разумелось в то время, личное авто им было совершенно не по средствам. Путь на дачу - в вечно забитых автобусах по Щелковскому шоссе. А до самого поселка от ближайшей остановки мог пройти только мощный Урал с дачниками, загруженными в кузов. Ну или на велике по окольным лесным тропам.
Дача вроде бы роскошная по тем временам - две спальные комнаты, столовая, кухня. Но - в сущности, это сборный деревянно-щитовой домик, непригодный для жилья в холодную пору. Привезли его одной фурой, выгрузили - дальше собирайте сами.
А еще им спускали план сельхоззаготовок! Что им садить и в каком количестве сдать по грошовым ценам. Вроде как колхоз для отдыха самовывозом.
И вот сидят эти двое звездной августовской ночью 1965 года - сытая хуторянка с курями и вечно голодный москвич-студент космического факультета с разбитыми очками. Вот что, казалось бы, общего между ними?
Только то, что случись ей заблудиться на ночь глядя в окрестностях их дачного поселка, точно так же ей предоставили бы ночлег и угостили бы - за неимением кур, накопали бы картошки, потушили бы кабачки и нарвали бы яблок, пожарили бы шашлык из мяса, захваченного из города. С удовольствием бы пообщались, а может спели бы хором, если соседей вокруг нет. Если есть, они зашли бы в гости тоже, прихватив свои разносолы и напитки. После напитков кончилось бы всё равно хором. Кто-то непременно сыграл бы в пинг-понг, кто-то в бадминтон, чисто размяться после плотного ужина. Зашипела бы заезженная пластинка с музыкой, под которую ноги сами идут в пляс.
Вот в сущности и вся цивилизационная разница того времени между полюсами СССР - от дикой хуторянки до космических инженеров, живших на расстоянии километров 10 друг от друга. Будь у них домашняя живность, предпочли бы пить и есть на ночь поменьше, встать пораньше, потому что скотину надобно подоить, кур накормить и собрать яйца, всех выгнать на выпас. Хуторянка обходилась без граммофона и пинг-понга, инженеры без свежих яиц и раков.
Но культурный код общий, независимо от каких-либо сексуальных или кулинарных планов - обычай давать гостеприимный приют в беде касался всех возрастов, полов и уровней благосостояния.
Так что моя ностальгия скорее по тому народу - почти вымершему уже, но такому прочному из доживших до нашего времени. Попробуйте сейчас побродить по тем же самым местам под нынешними высокими глухими заборами. Будь в коттеджах за ними хоть по сорок пустых комнат - если будете слишком настойчиво стучаться, вас когда-нибудь вывезет оттуда полиция, скорая помощь или санитары психушки. А вот если они припозднятся, так и останетесь ночевать снаружи.