Кокос и Фантомас. Рыцари подворотен

Всем мой пламенный мяу! Я всё тот же кот Фантомас. Философ, бродяга, разбойник. Рыцарь крыш и воин подворотен.

Прошу прощения за долгое отсутствие. По весне у меня проснулись родовые кошачьи инстинкты и я был занят по горло. Больше месяца бывал дома лишь набегами. Проверю, хорошо ли себя ведут хозяйка Макся и пёс Кокос, раздам всем ц/у, приму тёплую ванну, отъемся на три дня вперёд – и снова вперёд, на подвиги!

Слушая мои рассказы о вольной жизни, пёс Кокос только слюнки пускал. Он отличный парень, но пороху совершенно не нюхал. Комнатное растение, что с него возьмёшь. Домашние собаки с рождения обеспечены миской, прогулкой и лежачим плацкартом. Где им понять прелесть дальних странствий?

- Расскажи, Фантомасик! – ныл Кокос, пододвигая мне самый сладкий кусочек от обеда. – Ещё расскажи! Где бывал, что видел? У нас дома всё одинаковое. Телик, диван да балкон. Тоска заедает, хоть диван грызи! Из собеседников только Калистратыч за холодильником, да Макся, но она то красится, то пудрится, то в телефоне висит… Как я тебе завидую, брат!

- Да, романтикой здесь и не пахнет! – важно рассуждал я, уплетая за обе щеки. – То ли дело провести целый день на крыше! Облака там цвета сметаны, закат цвета колбасы и солнце цвета топлёных сливок!... А под боком мурлычет какая-нибудь пушистая Юшенька или Мусенька, которую ты завоевал в честной драке против пяти злейших котов… и до того прекрасно на душе! До того лепо! Сразу хочется жить и орать до полуночи во всю глотку!

- Крыши, закаты, женщины… - мечтал Кокос. – Красота-то какая! А во сколько там обед?

- Ха-ха-ха, недотёпа! – рассмеялся я. – Там нет Макси с тарелкой отбивных и холодильника с сосисками. Бродячий обед добывается с риском для жизни. Что нашёл – то и лопай.

Обед с риском для жизни – это Кокосу тоже понравилось. Наш пёс просто заболел романтикой дорог и упросил взять его с собой пошататься по городу в свободном режиме.

Сбежать из дома было легче лёгкого. Забывчивая Макся то и дело оставляет входную дверь незапертой. Нажми на ручку – и ищи ветра в поле. И в один из вечеров, когда Макся занималась кухонными ритуалами, мы совершили дерзкий побег.

Ушли по-английски. Правда, я нацарапал Максе прощальную записку на обоях, но вряд ли она смогла её прочитать. Плевать, мы же скоро вернёмся, пошляемся часика три – и домой, чтоб у Кокоса передозировки не случилось.

Спустившись по лестнице, я запрыгнул на спину Кокосу, нажал кнопку домофона – и в лицо нам пахнуло Свободой! Весь город лежал у наших ног.

- Супер! – залаял восторженный Кокос. – Едва ли не впервые я выхожу гулять без поводка и Макси на прицепе! Веди меня, Фантомас! В пампасы, в саванну, в бродячие джунгли! Я хочу всё и сразу!

На правах гостеприимного хозяина я провёл юниора Кокоса по множеству злачных мест. Мы промчались через парк (где пёс отметил все кусты), пошастали под мостом, пересекли трамвайные пути и даже постояли под воротами мясокомбината, откуда пахло хрящами, соевым белком и глютаматом натрия.

- Я сейчас лопну от избытка чувств! – радовался Кокос. – Никогда не носился вволю так долго! А теперь у меня разыгрался зверский аппетит! Где ближайшая столовая, в которой мы будем обедать, Фан?

- Для вольных бродяг весь город – сплошная столовая, - объяснил я. – Буквально за углом нас ждёт роскошное заведение собачьего общепита.

За углом была помойка, знакомая мне с юных лет. Среди дюжины баков, заваленных отбросами, бродили угрюмые собакообразные личности, все в репьях и разбитых надеждах. Другой бы испугался этих маргиналов, однако меня знала каждая собака. На районе я слыву боевым и авторитетным котом, поэтому бояться нам было нечего.

Увы, мой царский жест не впечатлил изнеженного пса.

- Что это, Фан? – кисло спросил он. – Какая-то протухшая свалка? Фи! Где тут романтический обед?

- А ты чего ждал, наивное дитя? – огрызнулся я. – Ты представлял себе помойку в виде баков, где в одном доверху наложен «Чаппи», в другом – куриные крылышки, в третьем – свиные ножки? А между ними снуют официантки-болонки на высоченных шпильках и подают тебе кружевные салфетки?

- Что-то типа этого, - сознался Кокос. – Неужели больше ничего подходящего нет?

- Есть и другие варианты, - смягчился я. – Я тоже не любитель питаться по помойкам. Знаю дворы, где бабушки подкармливают наших, но там конкуренция – атас, без мочилова не обойтись. Ещё можно пойти на мясной рынок. Выбрать торговку с самым добрым лицом, строить ей глазки и мурлыкать до тех пор, пока она не бросит косточку-другую…

- Я не умею мурлыкать, - мрачно напомнил Кокос. – Да и косточка мне на один зуб. Я же больше тебя!

- Есть радикальный охотничий метод, - сказал я. – Подкрасться, слямзить с прилавка кусок покрупнее – и рвать когти!

- Это уже уголовщина, – Кокос скептично прищурил бровь. – А хозяйка будет стоять и аплодировать?

- Конечно, нет, - сказал я. – Она будет гнаться за тобой с топором и орать: «Ах ты, шкура шелудивая!» Швырять в тебя камни и произносить нецензурные слова. В том и романтика. Тут тебе и риск, и азарт!

- Благодарю премного, - поморщился Кокос. – Этот метод я тоже пропущу. Когда в меня бросают камнями, у меня хронически падает жизненный тонус.

Я усиленно соображал, где бы покормить друга. Будь Кокос кошкой – мы бы запросто грабанули мясной ларёк и наелись до отвала. Но из Кокоса напарник никудышный – собака слишком заметна и неповоротлива. Спалимся как пить дать. Обоим и титульный лист намнут, и под хвостовой стабилизатор напинают.

Короче, на дело мне пришлось идти одному. По запаху я вычислил лоджию на первом этаже, где вялились на нитке лещи. Проникнув через решётку, я обложил неизвестного рыбака лещевым налогом. Одну рыбину съел сам, три сбросил вниз Кокосу. На всякий случай запомнил этот адрес. На нитке осталось ещё много рыбы, так что всё по-честному.

Наевшись, мой приятель повеселел и снова ощутил тягу к приключениям.

- Отлично, сударь мой! – сказал он. – Ну, а где же женщины? Где всякие обаятельные Юшеньки и Мусеньки?... Хотя мне больше по нраву Найдочки и Лаймочки.

- Девчонок тут сколько хочешь, - сказал я. – Как собачьего, так и кошачьего пола. Вон, например, крадётся парочка псин. Они закадычные подруги, бичуют на соседней улице, их зовут Грыза и Шиза.

Грыза и Шиза подошли поближе. Меня они знали, а вот Кокоса видели впервые.

- Ах, какой чистенький ухоженный мальчик! – начала заигрывать Грыза. – Не хотите ли за нами поухаживать, мужчина?

- Домашний пёсик! – похотливо облизнулась Шиза. – Гладкий и неиспорченный. Люблю всё домашнее!

- Господи, - брезгливо сказал Кокос. – Это что за блохастые промокашки породы шлюхер-спаниель? Фантомас, уж не хочешь ли ты, чтобы свой сексуальный опыт я приобрёл с какими-то Грызами и Шизами? Да наша Печенька в сто раз лучше! Эй, сударыни, в каком году вы в последний раз мылись? А справки от ветеринара у вас есть?

Грыза и Шиза разочарованно оскалились и отвалили, пробурчав что-то о чистюлях и белоручках. Мы тоже пошли домой, потому что Макся уже вовсю носилась по двору, разыскивая нас.

- Спасибо за шикарную прогулку, дружище Фантомас! – сказал Кокос, когда мы, чистые и сытые, лежали на Максином диване. – Столько впечатлений, столько свежего воздуха!... Блеск! Но...

- Что «но»? – спросил я.

- Но бродягой лучше быть только изредка, - сказал Кокос. – Потому что миска, подстилка и Макся – это вечные ценности, а свобода – понятие условное.

И я с ним согласился. Быть бродягой всегда веселее, если тебя где-то ждут.

© Copyright: Дмитрий Спиридонов 3,