mttkhtvmrtngtdh
ЗОРРО
Мы с сыном каждый раз переглядывались и беззвучно хихикали, когда до нас доносилось очередное: — "Наташя, ю вери бьютифуль! "
Это пляжный турецкий Ромео, все пытался покорить сердце лежащей на соседнем лежаке пышной блондинки лет сорока.
Получалось не очень.
Женщина загорала, прикрыв лицо журналом и показывала солнцу еще не вполне прогретые места, а турок сидел напротив и вожделенно таращил глазки, пока Наташа из под журнала не видела – куда именно он их таращил.
С самого утра, этот ухажер яростно пытался всучить женщине, то банку кока-колы, как шпионы всучивают яд нежелательным свидетелям, а то вложить в вялую руку ракушку, найденную тут же под лежаком: — "Лук! Лук! Наташя, Риали найс! Ит шел фор ю. Ю лайк ит Наташя? "
Женщина, не глядя, послушно соглашаясь, вяло кивала журналом и опять впадала в кому.
Минут на десять ловелас отступал, чтобы перегруппировать силы, собраться с мыслями и снова броситься в бой, уж очень "Наташя" была…
Да к тому же одна:
— Наташя, мэйби гоу ту ресторан? Шэмпэн, дондурма, кюфтэ?
— Ноу, тенк ю. Как же ты достал…
— Уай нот, Наташя?
Мы с сыном не удержались и захихикали в голос.
Женщина глянула на нас из под журнала, виновато улыбнулась и сказала:
— Второй день житья не дает, все сидит, что-то ноет, талдычит. Куда я – туда и он. Сдуру познакомилась, теперь и не знаю как отшить. Грубо не хочется, а мягко не хватает словарного запаса.
Турок с нескрываемой ненавистью и завистью смотрел на меня, если бы не присутствие сына — Юры, бедняга совсем бы отчаялся.
Наташа сказала:
— Меня зовут Юля.
Я тоже представился и переспросил:
— Юля? А почему же он называет вас Наташей?
— Да я вроде бы для шутки так представилась, чтобы он отстал, а теперь уж поздно. Да, черт с ним, Наташа — так Наташа.
Турок больше не мог выносить, как с его потенциальной жертвой, кто-то мило беседует на ее родном языке, он вдруг резко поднялся с лежака, торжественно объявил, что отправляется за мороженным и ушел, то и дело озираясь.
Юля привстала и продолжила.
— В прошлом году я тоже тут отдыхала, насмотрелась на этих бравых джигитов. Знаете, там где базар, есть забегаловка с актерами на столах?
— Да знаю, мы вчера там были.
(Тут мне необходимо сделать маленькое пояснение тем читателям, кто не бывал в этой забегаловке: представьте себе прокуренную турецкую чайную, столов на двадцать: нарды, шаурма, айран, пахлава.
Видимо хозяин забегаловки большой любитель отечественного кино, потому как у него на каждом столе, под стеклом красуются черно-белые фотки с турецкими кинозвездами.
Большие и маленькие, женщины и мужчины, кадры из фильмов и просто парадные портреты. Выглядит старомодно, но очень трогательно.)
— Так вот, в прошлом году, я как-то заглянула туда, хотела выпить чаю и передохнуть.
Мест свободных было много, но один турок стал меня активно приглашать за свой столик, а главное по-русски. Отказать было неудобно, согласилась.
Сидим, пьем чай, разговор не клеился и вдруг этот Турок мне и говорит:
— Юля, я хочу открыть Вам свой маленький секрет: Я кинозвезда. Не голливудская, конечно, но вся Турция меня знает.
Я немножечко опешила и спрашиваю:
— Да, а в каких фильмах вы снимались?
— У меня больше тридцати фильмов, посмотрите сюда, я в роли Зоро.
Он показал пальцем на стол и тут я увидела – стоит в белом ковбойском костюме, в зубах большой нож, а в руке сигара. И это был точно он.
Я еще подумала – странный эпизод, человеку у которого в зубах нож, обычно, как-то не до курения…
Он стал рассказывать про съемки, про свои роли и вдруг принялся меня приглашать на прогулку по вечернему Стамбулу и, вы знаете, я почти согласилась, думаю – чего бояться, все-таки кинозвезда, а не злодей какой.
Попили чаю и этот актер попросил подождать его на улице, пока он будет расплачиваться. Стою, жду.
Вышел мой кавалер, пошли к машине.
И тут, слава Богу, я вспомнила, что на столике забыла свои сигареты.
Вернулась, машинально глянула на фотографии, а "моего" Зоро там уже и нет.
Загадочно исчез.
На других столах его, конечно, тоже не оказалось…
Представляете, этот Роберт Де Ниро, специально пристраивал свою фотку под стекло, чтобы кадрить русских туристок. Во же жучина. С тех пор я всех их называю Зоро…
На этих словах вернулся турок с тающим мороженым и галантно протянул его даме сердца.
Дама тактично, но настойчиво отказалась, показывая на шею, что могло означать: либо – как ты меня достал, басурманин, либо — большое спасибо, но у меня горло болит.
Юля поднялась с лежака с намерением окунуться в море, турок судорожно запихал в себя мороженое и тоже послушно поспешил за своей несговорчивой пассией, то и дело, пытаясь взять ее за ручку, но Юля всякий раз руку высвобождала, чтобы зачем-то поправить прическу.
Я проводил их взглядом и снова было залег на лежак, вооружившись книгой, но вскоре услышал из моря громкие и тревожные крики турка-ловеласа:
— Наташя! Бэг! Вери дэнжер! Бэг!
Я не понял что там у них происходит, но на всякий случай вошел в воду, решил разузнать.
Турок по подбородок стоял в море, тревожно махал руками своей даме и орал – "Наташя, вэри дэнжер! "
А Юля лежала "звездой" метрах в пятидесяти от берега и никак не реагировала на эти далекие тревожные крики.
Я не поленился, подплыл к ней и спросил:
— С вами все в порядке? Чего он так кричит?
— Ох, достал. Кричит, чтобы скорее возвращалась на берег, он ведь, слава Богу, плавать не умеет, так хоть в море я от него отдыхаю…
Мы с сыном каждый раз переглядывались и беззвучно хихикали, когда до нас доносилось очередное: — "Наташя, ю вери бьютифуль! "
Это пляжный турецкий Ромео, все пытался покорить сердце лежащей на соседнем лежаке пышной блондинки лет сорока.
Получалось не очень.
Женщина загорала, прикрыв лицо журналом и показывала солнцу еще не вполне прогретые места, а турок сидел напротив и вожделенно таращил глазки, пока Наташа из под журнала не видела – куда именно он их таращил.
С самого утра, этот ухажер яростно пытался всучить женщине, то банку кока-колы, как шпионы всучивают яд нежелательным свидетелям, а то вложить в вялую руку ракушку, найденную тут же под лежаком: — "Лук! Лук! Наташя, Риали найс! Ит шел фор ю. Ю лайк ит Наташя? "
Женщина, не глядя, послушно соглашаясь, вяло кивала журналом и опять впадала в кому.
Минут на десять ловелас отступал, чтобы перегруппировать силы, собраться с мыслями и снова броситься в бой, уж очень "Наташя" была…
Да к тому же одна:
— Наташя, мэйби гоу ту ресторан? Шэмпэн, дондурма, кюфтэ?
— Ноу, тенк ю. Как же ты достал…
— Уай нот, Наташя?
Мы с сыном не удержались и захихикали в голос.
Женщина глянула на нас из под журнала, виновато улыбнулась и сказала:
— Второй день житья не дает, все сидит, что-то ноет, талдычит. Куда я – туда и он. Сдуру познакомилась, теперь и не знаю как отшить. Грубо не хочется, а мягко не хватает словарного запаса.
Турок с нескрываемой ненавистью и завистью смотрел на меня, если бы не присутствие сына — Юры, бедняга совсем бы отчаялся.
Наташа сказала:
— Меня зовут Юля.
Я тоже представился и переспросил:
— Юля? А почему же он называет вас Наташей?
— Да я вроде бы для шутки так представилась, чтобы он отстал, а теперь уж поздно. Да, черт с ним, Наташа — так Наташа.
Турок больше не мог выносить, как с его потенциальной жертвой, кто-то мило беседует на ее родном языке, он вдруг резко поднялся с лежака, торжественно объявил, что отправляется за мороженным и ушел, то и дело озираясь.
Юля привстала и продолжила.
— В прошлом году я тоже тут отдыхала, насмотрелась на этих бравых джигитов. Знаете, там где базар, есть забегаловка с актерами на столах?
— Да знаю, мы вчера там были.
(Тут мне необходимо сделать маленькое пояснение тем читателям, кто не бывал в этой забегаловке: представьте себе прокуренную турецкую чайную, столов на двадцать: нарды, шаурма, айран, пахлава.
Видимо хозяин забегаловки большой любитель отечественного кино, потому как у него на каждом столе, под стеклом красуются черно-белые фотки с турецкими кинозвездами.
Большие и маленькие, женщины и мужчины, кадры из фильмов и просто парадные портреты. Выглядит старомодно, но очень трогательно.)
— Так вот, в прошлом году, я как-то заглянула туда, хотела выпить чаю и передохнуть.
Мест свободных было много, но один турок стал меня активно приглашать за свой столик, а главное по-русски. Отказать было неудобно, согласилась.
Сидим, пьем чай, разговор не клеился и вдруг этот Турок мне и говорит:
— Юля, я хочу открыть Вам свой маленький секрет: Я кинозвезда. Не голливудская, конечно, но вся Турция меня знает.
Я немножечко опешила и спрашиваю:
— Да, а в каких фильмах вы снимались?
— У меня больше тридцати фильмов, посмотрите сюда, я в роли Зоро.
Он показал пальцем на стол и тут я увидела – стоит в белом ковбойском костюме, в зубах большой нож, а в руке сигара. И это был точно он.
Я еще подумала – странный эпизод, человеку у которого в зубах нож, обычно, как-то не до курения…
Он стал рассказывать про съемки, про свои роли и вдруг принялся меня приглашать на прогулку по вечернему Стамбулу и, вы знаете, я почти согласилась, думаю – чего бояться, все-таки кинозвезда, а не злодей какой.
Попили чаю и этот актер попросил подождать его на улице, пока он будет расплачиваться. Стою, жду.
Вышел мой кавалер, пошли к машине.
И тут, слава Богу, я вспомнила, что на столике забыла свои сигареты.
Вернулась, машинально глянула на фотографии, а "моего" Зоро там уже и нет.
Загадочно исчез.
На других столах его, конечно, тоже не оказалось…
Представляете, этот Роберт Де Ниро, специально пристраивал свою фотку под стекло, чтобы кадрить русских туристок. Во же жучина. С тех пор я всех их называю Зоро…
На этих словах вернулся турок с тающим мороженым и галантно протянул его даме сердца.
Дама тактично, но настойчиво отказалась, показывая на шею, что могло означать: либо – как ты меня достал, басурманин, либо — большое спасибо, но у меня горло болит.
Юля поднялась с лежака с намерением окунуться в море, турок судорожно запихал в себя мороженое и тоже послушно поспешил за своей несговорчивой пассией, то и дело, пытаясь взять ее за ручку, но Юля всякий раз руку высвобождала, чтобы зачем-то поправить прическу.
Я проводил их взглядом и снова было залег на лежак, вооружившись книгой, но вскоре услышал из моря громкие и тревожные крики турка-ловеласа:
— Наташя! Бэг! Вери дэнжер! Бэг!
Я не понял что там у них происходит, но на всякий случай вошел в воду, решил разузнать.
Турок по подбородок стоял в море, тревожно махал руками своей даме и орал – "Наташя, вэри дэнжер! "
А Юля лежала "звездой" метрах в пятидесяти от берега и никак не реагировала на эти далекие тревожные крики.
Я не поленился, подплыл к ней и спросил:
— С вами все в порядке? Чего он так кричит?
— Ох, достал. Кричит, чтобы скорее возвращалась на берег, он ведь, слава Богу, плавать не умеет, так хоть в море я от него отдыхаю…