zhnmzhdnrdnkntr

Моя подруга Маша когда-то, еще в Советском Союзе, учила английскому языку на дому.
У нее контингент был хороший, благодарный – валютные проститутки и отъезжанты.
Но они к делу подходили очень утилитарно.
Им нужно было нахвататься самого необходимого, чтобы сразу применить к возникшим обстоятельствам.
Так что, никто не вдавался в тонкости произношения и нюансы прошедшего завершенного времени паст перфект.
Кроме того, состав менялся с быстротой поездов на перегоне.
Месяц-другой, одни отваливают, другие на очереди.
А Маша была отличный учитель, добросовестный.
Она свою профессию нежно любила.
Ей хотелось увлекать и волновать, то есть, буквально посадить сад, поливать его, холить, лелять и вырастить настоящие розы.
Не на продажу.
И вот она придумала взять в обучение подопытную детскую группу.
Совсем малолеток, дошкольников.
Они же все еще отзывчивые, радостные и бескорыстные, к тому же впитывают, как губка.
И значит через год — другой у них уже можно будет спрашивать: ту би о нот ту би?
Короче, кинули клич, желающих родителей образовалась куча.
Для детей никаких денег не жалко.
Начались занятия.
Окрыленная Маша такая затейница, придумывает всякие штуки, поет и скачет зайчиком, а дети сидят, как истуканы, спинка прямая, ручки сложены, глазки выпучены.
А если у них чего спросишь, вздрагивают и невнятно бормочут.
Что за черт, думает Маша.
Вон и отъезжанты веселые, и проститутки полны энтузиазма, а дети –ДЕТИ! – как перемороженные овощи, квелые и нелюбопытные, со взором потухшим.
В какой-то момент Маша не выдержала, цапнула одного ребятенка, другого, и давай их тормошить.
В чем дело? Неинтересно? Непонятно?
Страшно, отвечают дети.
Почему страшно? -изумляется Маша.
Вроде все по-доброму, по-семейному, с шутками-прибаутками.
А оказывается родители, которые сдали в люди своих младенцев, стали требовать от них усидчивости, прилежания, внимания и ответственности.
Потому что без труда не вынешь рыбку из пруда.
А терпение и труд все перетрут. И кто не работает, тот не ест.
То есть всего того, чем их самих мордовали с младых ногтей.
А детки маленькие.
Они только позавчера родились.
Они еще не устали наслаждаться жизнью.
И вдруг такой облом.
Маша ужасно рассердилась и устроила родительское собрание.
Первый и последний раз в жизни.
И, как серьезный педагог, выступила с такой речью.
— У меня есть замужняя подруга, -сказала Маша, -а у нее женатый любовник. –
И всякий раз, когда она с этим любовником конспиративно встречается на тайной квартире, вместо того, чтобы без перерыва заниматься любимым делом, постоянно его пилит. Ты, говорит, женатый человек, серьезный, уважаемый, а таскаешься по чужим женщинам.
— По каким? –уточняет любовник.
— А я что, не женщина? –обижается подруга.
И вот так пилит и пилит. Как вы думаете, долго он еще будет к ней ходить?
Родительское собрание оживилось, а отдельные индивиды закручинились.
Как в кровожадном рассказе классика Толстого про то, как папка-садист прилюдно разоблачил маленького мальчика, спершего со стола одну сливу: "Все засмеялись, а Ваня заплакал".
Но один дошлый родитель, из профсоюзных работников, решил призвать к порядку и спросил строго, а какая связь?
А такая, — ответила педагог Маша. –
Какой предмет ни возьми, женский ли, мужской или английский, занудством и палкой влюбиться не заставишь. Любить, так легко и ненатужно.
Иначе – бессрочная каторга.
Я запрещаю вам требовать от детей зубрежки, долбежки, запоминалки, отсидки и тупой жизни для хорошей отметки.
Кто нарушит - тому отставка.
С тех пор пошло дело....
И как-то даже Маша хвасталась, что к ней в гости заезжал один бывший младенец.
Он теперь служит переводчиком – синхронистом в какой-то жутко важной международной конторе.