История №9 за 13 августа 2025
12
Был ленинский нарком Цурюпа. Продовольствовал. Продотряды его рук дело. А году в двадцать седьмом залечили его контрики. Насмерть. И, чтобы увековечить деятеля, его именем назвали Щербактинский район. Тогда район еще назывался уездом Павлодарской Губернии.
Немного позже, году так в тридцать пятом, там, в Цурюпинском районе, работал мой дед. Был он ревизором-финансистом и даже имел наган! Времена были строгие. И вот однажды в гости к нему пришел военком, и, попив чаю, сообщил деду моему неприятную новость. Ему, военкому, как члену Бюро Райкома, стало известно, что грядут аресты, и Игнатюгин Михаил тоже упоминался….
Дед, недолго размышлял, и ночным поездом, с женой и двумя детьми, уехал в Новосибирск. Умер он спустя пару лет не на тюремных нарах, а в своей кровати – чахотка.
Если бы не решительность, то неизвестно как бы закончилась его жизнь. Кстати и мой второй дед, по матери, так же бежал от раскулачивания в тот же Новосибирск, но семью годами ранее. Ему «повезло» - он не «сидел». На стройке, куда он устроился десятником приехав в город, получил жестокое увечье. А то бы, наверное, тоже загребли.
В Щербактах я и сам пожил три с лишним года. Учился в техникуме. Назывался он Механизации и Электрификации. И стал я электриком. А вот несколько историй из той, моей жизни.
Вступительные экзамены
Школа номер 24 города Павлодара, за два года моего в ней пребывания, привила мне нелюбовь, ко всем павлодарским школам. Сами посудите – в классе два великовозрастных то ли дага, то ли чечена, устрашающего террористического вида, и во главе Екатерина Георгиевна. Она, как могла, «строила» их. А заодно и нас. Не могла взять горлом, доставала линейкой по башке. Поймав стрелка с резинкой на пальцах, могла из этой резинки выстрелить в лицо бедному шалопаю. Хотя я лично и не был подвергнут физически – мать в этой же школе работала, но осадок оседал. Другие учителя не оставили ни малейшего следа в моей памяти. И после восьмого класса я даже не мыслил возвращаться в ненавистное заведение, стоящее среди унылой степи.
Оббежал павлодарские техникумы и сдал документы в строительный. Решив на экзамене по математике своё задание, вышел в коридор и увидел дядьку с папкой. Это был завуч Щербактинского техникума Солдатенков. Он меня быстро убедил, что электриком быть лучше, чем строителем.
Правду сказал! Я теперь точно знаю. Главным аргументом у него было то, что все выпускники получали водительские права – ведь потом нужно будет работать начальником и служебную машину водить самому. У меня уже был мотовелосипед, и мне очень нравился запах 66-го бензина. В бак машины входит много больше чем в велосипедный! Решено.
И я поехал в райцентр Щербакты. Забрал документы в строительном, набил полные карманы пиджачка кислыми ранетками, на плечо сумку, и в автобус. Автобус был ужасен – КАВЗик. Морда ГАЗона и «салон» с толстенной трубой в проходе – зимой она накалялась выхлопом докрасна, а летом через плохие сварные швы травила газом.
Я рос тошнотиком, и в городских автобусах не мог долго ехать – выскакивал на свежий воздух. Нужно сказать, что автобусы той поры, ЛИАЗы и ЛАЗы, половину выхлопа выпускали в салон. А КАВЗик и того более. Поэтому я непрерывно жевал кислые яблоки. И с удивлением заметил, что тошнота отступила. То ли яблоки помогли, то ли я накатал необходимое количество километров и преодолел рубеж, но с тех пор я уже не зеленею после десяти остановок.
У Новикова-Прибоя упоминается средство от морской болезни – цепь от боцманской дудки. Больных матросов, таковыми не считали боцманА, и, увидев висящего на леерах «сачка», травящего за борт, отваживали цепью по бокам и морде. Одного сеанса хватало. Мне не повезло, и я не встретил в жизни ни одного боцмана. Точнее одного встретил, но это был немецкий боцман, к тому же подводник. У них не били, а под водой не качало. Да и встретились мы, когда мне шел шестой, а боцману десятый десяток.
И вот я прибыл на место. По дороге к техникуму от вокзала присматривался к Щербактоидам. Люди как люди. Ни одного казаха не увидел, зато есть чайная с универмагом. Есть даже автобус, курсирующий из конца в конец семитысячного населенного пункта.
Немного позже, году так в тридцать пятом, там, в Цурюпинском районе, работал мой дед. Был он ревизором-финансистом и даже имел наган! Времена были строгие. И вот однажды в гости к нему пришел военком, и, попив чаю, сообщил деду моему неприятную новость. Ему, военкому, как члену Бюро Райкома, стало известно, что грядут аресты, и Игнатюгин Михаил тоже упоминался….
Дед, недолго размышлял, и ночным поездом, с женой и двумя детьми, уехал в Новосибирск. Умер он спустя пару лет не на тюремных нарах, а в своей кровати – чахотка.
Если бы не решительность, то неизвестно как бы закончилась его жизнь. Кстати и мой второй дед, по матери, так же бежал от раскулачивания в тот же Новосибирск, но семью годами ранее. Ему «повезло» - он не «сидел». На стройке, куда он устроился десятником приехав в город, получил жестокое увечье. А то бы, наверное, тоже загребли.
В Щербактах я и сам пожил три с лишним года. Учился в техникуме. Назывался он Механизации и Электрификации. И стал я электриком. А вот несколько историй из той, моей жизни.
Вступительные экзамены
Школа номер 24 города Павлодара, за два года моего в ней пребывания, привила мне нелюбовь, ко всем павлодарским школам. Сами посудите – в классе два великовозрастных то ли дага, то ли чечена, устрашающего террористического вида, и во главе Екатерина Георгиевна. Она, как могла, «строила» их. А заодно и нас. Не могла взять горлом, доставала линейкой по башке. Поймав стрелка с резинкой на пальцах, могла из этой резинки выстрелить в лицо бедному шалопаю. Хотя я лично и не был подвергнут физически – мать в этой же школе работала, но осадок оседал. Другие учителя не оставили ни малейшего следа в моей памяти. И после восьмого класса я даже не мыслил возвращаться в ненавистное заведение, стоящее среди унылой степи.
Оббежал павлодарские техникумы и сдал документы в строительный. Решив на экзамене по математике своё задание, вышел в коридор и увидел дядьку с папкой. Это был завуч Щербактинского техникума Солдатенков. Он меня быстро убедил, что электриком быть лучше, чем строителем.
Правду сказал! Я теперь точно знаю. Главным аргументом у него было то, что все выпускники получали водительские права – ведь потом нужно будет работать начальником и служебную машину водить самому. У меня уже был мотовелосипед, и мне очень нравился запах 66-го бензина. В бак машины входит много больше чем в велосипедный! Решено.
И я поехал в райцентр Щербакты. Забрал документы в строительном, набил полные карманы пиджачка кислыми ранетками, на плечо сумку, и в автобус. Автобус был ужасен – КАВЗик. Морда ГАЗона и «салон» с толстенной трубой в проходе – зимой она накалялась выхлопом докрасна, а летом через плохие сварные швы травила газом.
Я рос тошнотиком, и в городских автобусах не мог долго ехать – выскакивал на свежий воздух. Нужно сказать, что автобусы той поры, ЛИАЗы и ЛАЗы, половину выхлопа выпускали в салон. А КАВЗик и того более. Поэтому я непрерывно жевал кислые яблоки. И с удивлением заметил, что тошнота отступила. То ли яблоки помогли, то ли я накатал необходимое количество километров и преодолел рубеж, но с тех пор я уже не зеленею после десяти остановок.
У Новикова-Прибоя упоминается средство от морской болезни – цепь от боцманской дудки. Больных матросов, таковыми не считали боцманА, и, увидев висящего на леерах «сачка», травящего за борт, отваживали цепью по бокам и морде. Одного сеанса хватало. Мне не повезло, и я не встретил в жизни ни одного боцмана. Точнее одного встретил, но это был немецкий боцман, к тому же подводник. У них не били, а под водой не качало. Да и встретились мы, когда мне шел шестой, а боцману десятый десяток.
И вот я прибыл на место. По дороге к техникуму от вокзала присматривался к Щербактоидам. Люди как люди. Ни одного казаха не увидел, зато есть чайная с универмагом. Есть даже автобус, курсирующий из конца в конец семитысячного населенного пункта.