vvshbrlkrmnvnpt
Кто был комсомольцем? — 2
Сельхозинститут я закончил в 1986 году, в самый разгар горбачевской борьбы с пьянством и самогоноварением. В магазинах Тульской области не продавали спиртное (2 точки на весь район были, очереди бешеные) повсеместно создавались общества трезвости. Так как я работал в колхозе главным экономистом, то мне было предложено войти в бюро райкома ВЛКСМ, на это предложение сотрудник райкома мною был предельно вежливо послан подальше – в колхозе работы полно, да и дома скотины полно, огород 40 соток – некогда на заседаниях языком молоть.
Райкомовские на меня затаили злобу.
Субботний вечер мая. Мы всей родней сидим в саду под цветущими яблонями за богато по-деревенски накрытыми столами. Отмечаем рождение моей племянницы. Водки за столом нет, в водочных бутылка налита самогонка. Гнали мы ее из сахара – Товарковский сахарный завод в пяти километрах.
Смеркалось прямо, как по Задорнову. Мы уже в подпитии, песни под гармошку поем, а они идут мимо забора. Участковый, еще один мент, председатель сельсовета, и по представителю от двух райкомов – партии и комсомола. Пьянство по деревне искореняют. А у нас разгар веселья, да с самогоночкой.
— Как так – посевная, а они вино пьянствуют? И не волнует, что у людей праздник. Комсомолец, как самый молодой (другие постарше, поумней) был послан к нам за забор с целью прекратить нарушения безобразий, но был с позором выставлен за пределы территории (пинком).
Это был тот же самый комсомолец, и он меня запомнил.
Получил я строгий выговор с занесением в личное дело за "пьянку в разгар посевной". Получил заочно, на собрание меня не вызвали.
Ладно.
В те времена райкомовские комсомольцы бухали больше и чаще всех. А хрен им делать – рабочий орган у них один, и то язык. Причем они не просто пьянствовали, а устраивали оргии – Тополь в своей книге "Россия в постели" сотую долю процента описал. Но на территории района комсомольские вожаки не светились, а всем райкомом уезжали бухать в соседние районы, где их якобы никто не знает…
В этой команде у меня был осведомитель. Работала там машинисткой жена моего друга, которая в пьянках временно не принимала участие по причине седьмого-восьмого месяца беременности. Чем ее обидели в райкоме, не знаю, но она меня информировала конкретно – где будет райкомовская пьянка, с кем, сколько будет выпивки и какой.
Первая моя засада прошла вообще отлично. У меня было фоторужье "Фотоснайпер ФС-3", оно и сейчас в целости. Снимал метров с двухсот. Ночью приехал в райцентр. Фотки комсомольской пьянки-гулянки приклеил клеем БФ на стенд "Они позорят наш город".
Реакция райкома КПСС, обкома ВЛКСМ была соответствующая. Посыпались выговоры на комсомольские головы. Фотографа не вычислили.
Через три недели утихло, и райком ВЛКСМ, решает выехать на оргию вообще за 100 км – на Велегож. Заложила мне их машинисточка.
Оп-па.
Участковым там мой одноклассник.
Договорились с ним, он ещё тройку ментов привлек.
Приехали в разгар комсомольской оргии на двух уазиках с решетками, все как положено: опись, прОтокол, сдал-принял, отпечатки пальцев, вытрезвитель, аморалка. Да еще рецидив. Жалко, сфотографировать ночью не получилось.
Через день машинистка печатала приказы о приеме на работу новых комсомольских вожаков. Всех убрали, кроме нее.
А вы не пейте.
Сельхозинститут я закончил в 1986 году, в самый разгар горбачевской борьбы с пьянством и самогоноварением. В магазинах Тульской области не продавали спиртное (2 точки на весь район были, очереди бешеные) повсеместно создавались общества трезвости. Так как я работал в колхозе главным экономистом, то мне было предложено войти в бюро райкома ВЛКСМ, на это предложение сотрудник райкома мною был предельно вежливо послан подальше – в колхозе работы полно, да и дома скотины полно, огород 40 соток – некогда на заседаниях языком молоть.
Райкомовские на меня затаили злобу.
Субботний вечер мая. Мы всей родней сидим в саду под цветущими яблонями за богато по-деревенски накрытыми столами. Отмечаем рождение моей племянницы. Водки за столом нет, в водочных бутылка налита самогонка. Гнали мы ее из сахара – Товарковский сахарный завод в пяти километрах.
Смеркалось прямо, как по Задорнову. Мы уже в подпитии, песни под гармошку поем, а они идут мимо забора. Участковый, еще один мент, председатель сельсовета, и по представителю от двух райкомов – партии и комсомола. Пьянство по деревне искореняют. А у нас разгар веселья, да с самогоночкой.
— Как так – посевная, а они вино пьянствуют? И не волнует, что у людей праздник. Комсомолец, как самый молодой (другие постарше, поумней) был послан к нам за забор с целью прекратить нарушения безобразий, но был с позором выставлен за пределы территории (пинком).
Это был тот же самый комсомолец, и он меня запомнил.
Получил я строгий выговор с занесением в личное дело за "пьянку в разгар посевной". Получил заочно, на собрание меня не вызвали.
Ладно.
В те времена райкомовские комсомольцы бухали больше и чаще всех. А хрен им делать – рабочий орган у них один, и то язык. Причем они не просто пьянствовали, а устраивали оргии – Тополь в своей книге "Россия в постели" сотую долю процента описал. Но на территории района комсомольские вожаки не светились, а всем райкомом уезжали бухать в соседние районы, где их якобы никто не знает…
В этой команде у меня был осведомитель. Работала там машинисткой жена моего друга, которая в пьянках временно не принимала участие по причине седьмого-восьмого месяца беременности. Чем ее обидели в райкоме, не знаю, но она меня информировала конкретно – где будет райкомовская пьянка, с кем, сколько будет выпивки и какой.
Первая моя засада прошла вообще отлично. У меня было фоторужье "Фотоснайпер ФС-3", оно и сейчас в целости. Снимал метров с двухсот. Ночью приехал в райцентр. Фотки комсомольской пьянки-гулянки приклеил клеем БФ на стенд "Они позорят наш город".
Реакция райкома КПСС, обкома ВЛКСМ была соответствующая. Посыпались выговоры на комсомольские головы. Фотографа не вычислили.
Через три недели утихло, и райком ВЛКСМ, решает выехать на оргию вообще за 100 км – на Велегож. Заложила мне их машинисточка.
Оп-па.
Участковым там мой одноклассник.
Договорились с ним, он ещё тройку ментов привлек.
Приехали в разгар комсомольской оргии на двух уазиках с решетками, все как положено: опись, прОтокол, сдал-принял, отпечатки пальцев, вытрезвитель, аморалка. Да еще рецидив. Жалко, сфотографировать ночью не получилось.
Через день машинистка печатала приказы о приеме на работу новых комсомольских вожаков. Всех убрали, кроме нее.
А вы не пейте.