hkngpnsdrgnbkmr

Очень, очень люблю конец октября. В Онтарио, где живу, это — лучшая пора. Сухо. Нежарко. Враз сдохли комары и мухи. Безветренно. Красивые туманы по утрам. А днем — невиданное, сказочное буйство желтого и оранжевого. Уюта добавляет еще и знание о надвигающейся 5-месячной зиме.... волшебно!
И вот выедешь этак в сельскую местность, чтобы неспешно покататься-полюбоваться, только настроишься на красоту, а тут — бац, облом. Дороги в тех местах однополосные, обгон часто запрещен, и вскоре сзади начинают бибикать пикапы местных жителей. Для них это — вовсе не чудный аватаровский мир, а просто очередной рабочий день. Им некогда глазеть на привычное. И от осени они видят только лишние хлопоты по сгребанию листьев. Которые к тому же запрещено жечь. Похожую злость я встречал только у коренных сочинцев. Так что приходилось либо ускоряться (и проноситься мимо видов) либо парковаться и топать на своих двоих. С испорченным настроением от пейзан. Таких (не, лучше "столь") приземленных, чуждых, и лишенных чувства прекрасного. Как — мысленно вопрошал я — они смеют быть столь бесчувственными?
Никогда не критикуйте. Слышите, никогда. Потому что все может поменяться. И неожиданно именно это случилось со мной. Когда, наконец, настал срок турпоездке, купленной в студеный и снежный сочельник. И позавчера я приехал в знаменитый европейский город. Предвкушая насладиться видами, едой и музеями. Как бывало много раз раньше.
Но все вдруг пошло не так. Нет, я не увидел ужасов от секты Свидетелей Первого Канала. Никаких евроруин и пляшущих африканцев со шприцами. Все прилично, как обычно. Пахнет цветами, кофе, корицей. Птички щебечут на иностранном. Чистенькая гостиница. Фейсбучный вид на фонтан. И вроде не болит ничего. Но что-то непонятное случилось с восприятием. Нет радости. Скорее — удивление. Типа, что я тут делаю, в абсолютно чужом месте?
Взгляд изменился. Вместо чудес архитектуры — вижу просто старые здания. Часто — просто раскрашенные фасады. Тесные, неудобные улочки. Где невозможно остановиться — тут же пихают. Толпы странных зомби, бредущих, как стадо, бесконечными лентами, и тыкающие всюду телефонами. Иногда эти овцы становятся в очереди, чтобы сделать фото возле очередной каракатицы. Им это кажется важным и нужным. Погонщики, привычно орущие про Генрихов и Карлов. Лавочки "купи хрень на память". Быстрое утомление — и невозможность присесть и осмотреться. Стулья - только у кафешек. А стоит на них рухнуть, как подбегает прислуга, и приходиться заказывать "аутентичное блюдо", ибо так принято. И вот, поглощаешь диковинку, и тоскливо слышишь, как его расхваливают жертвы инстаграмма по соседству.
Снисходит вечер, зажигаются окна, огни на яхтах, гирлянды над тротуарами. Толпа опять ухает от радости. Будто электричества не видали. Хочется, как обычно, подремать с книжкой, но это ведь это, блин, отдых! Нужно терпеть! И карабкаться с одышкой на знаменитую башню. Чтобы "было что вспомнить" (хотя, думаю, ни один человек, мучаясь болями перед смертью, уж точно не начнет вспоминать романтический вид). А перед сном ритуал набивания желудка. Надо плестись в оплаченный ресторан, где непременно зажгут на столике свечку, и принесут "лучший в Тоскане брунелло с пекорино". От которого — изжога, но следует букет оценить и восторгнуться. Как ты сам, впрочем, искренне делал лет двадцать назад.
Почему мы стали меряться количеством стран, где побывали? Кто вообще придумал, что человек, покатавшись по заграницам, получает моральное преимущество перед домоседом? Он от этого становится лучше? Меценатом и филантропом? Ведь нет...
А засыпая, с тоской думаешь, что завтра вставать в пять, чтобы без пробок, ибо очередная чудо-экскурсия. Там — обежать за три часа картины, создававшиеся десятилетиями. Только для того, чтобы потом ввернуть невзначай, что видел, мол, воочию. Такая, знаете ли, тонкая кисть, изумительные оттенки...
И потом еще пять дней незабываемого путешествия.
Если вернусь живым, напишу книгу. "Пенсия. И другие наёбки мира".