Что за "урановые хвосты" привезли в Петербург из Европы и опасны ли они. Объясняет эколог
Судно "Михаил Дудин" с 600 тоннами вещества под названием гексафторид урана разгружается в порту Санкт-Петербурга, это видно с верхних этажей ближайших жилых домов, до которых от порта около 500 метров. По данным "Гринпис", это вещество – радиоактивные отходы из Германии, побочный продукт обогащения урана, о его отправке в Россию активисты предупреждали еще в октябре. Вещество крайне токсично и опасно для людей и окружающей среды в случае разгерметизации контейнеров. Как выяснили экологи, их загрузят в вагоны, провезут через город, а дальше – в Красноярский край, где на электрохимическом заводе действует единственная в России установка по переработке обедненного гексафторида урана. (Ранее сообщалось, что пунктом назначения может быть Свердловская область).
Росатом в ответ на запрос депутата городского заксобрания признал перевалку радиоактивных материалов через порты Петербурга и Усть-Луги, но заявил, что речь идет о "ценном материале", который используется при производстве ядерного топлива, а потому отходами не является.
Зачем Росатому ввозить в Россию радиоактивные материалы и есть ли опасность для жителей Петербурга и других регионов, в эфире Настоящего Времени рассказал сопредседатель российской экологической группы "Экозащита" Владимир Сливяк.
— Владимир, скажите, пожалуйста, что такое эти "урановые хвосты", которые сейчас находятся в порту Санкт-Петербурга?
— Это радиоактивные токсичные отходы, которые возникают в процессе обогащения урана. Их довольно опасно транспортировать, в принципе, это чревато в случае какой-то аварии разгерметизацией контейнера. Если вещество, которое содержится в контейнерах, выйдет в окружающую среду, то на довольно большом расстоянии, в несколько километров, может создаться летальная доза токсичного радиоактивного вещества. Человек, попавший в эту зону, может умереть.
— Скажите, зачем в принципе Росатому эта опасная штука?
— Тут, наверное, нужно ставить вопрос не только о том, зачем Росатому, но и зачем его партнерам в Европе это делать. В Европе, в данном случае речь идет о вывозе отходов из Германии, есть большая проблема с хранением отходов. Это очень дорого. Намного дешевле дать деньги Росатому – на порядок меньше расходы – чтобы он эти все отходы забрал. Вместе с этим в России запрещено ввозить радиоактивные отходы в страну – неважно, для чего, в принципе запрещено. Поэтому с одной стороны компания Urenco, с другой – госкорпорация Росатом делают вид, что они не отходы перевозят из одной страны в другую, по сути на захоронение окончательное, а занимаются какой-то такой высокотехнологичной услугой под названием "дообогащение".
Формально, вполне возможно, они и делают дообогащение, но в результате этого процесса небольшое количество ввезенного материала в измененной форме – там становится немного больше урана – отправляется обратно к поставщику в Европу, а где-то примерно 90% по объему этих отходов остается в России на окончательное захоронение. Это схема [используется] для того, чтобы обойти законодательный запрет в России на ввоз радиоактивных отходов.
— Вы сказали, что это достаточно опасный для транспортировки материал, опасное вещество. Я так понимаю, речь идет не только о том, что может произойти в пути?
— Основная опасность при хранении в том, что если с контейнерами что-то случится – например, коррозия – произойдет выход этого токсичного радиоактивного вещества в окружающую среду, то могут очень сильно пострадать люди, в том числе может быть летальный исход для кого-то. И, конечно, есть очень большие сомнения относительно безопасности хранения этого вещества в контейнерах на урановых комбинатах в России.
Фактически эти контейнеры тысячами лежат под открытым небом на обычном асфальте: такие делаются асфальтовые площадки и туда складывают тысячи контейнеров. Они лежат там, ржавеют. Такой проблемы нет, по мнению Росатома: он говорит, что у них сейчас все нормально, а не так, как было 15 лет назад. Мы еще тогда критиковали безопасность хранения этих отходов, и 15 лет назад "Росатом" признавал, что есть проблемы с хранением. Маловероятно, что даже технически возможно переупаковать за 15 лет миллион тонн этих отходов, который хранится сейчас в России.
Так что я думаю, что вопрос с низким уровнем безопасности при хранении этих отходов и вероятностью разгерметизации из-за коррозии контейнеров – этот вопрос по-прежнему на повестке дня.
— Те объемы, которые вы перечисляете, – это же невероятная какая-то должна быть широта потенциального поражения, да?
— В том случае, если с этими отходами что-то такое случится, что много контейнеров разгерметизируется, тогда, конечно, впору будет говорить об экологической катастрофе, и это может затронуть довольно большую территорию. К счастью, пока этого не произошло, будем надеяться, и не произойдет, но опасность такая, безусловно, есть потенциальная.
— Что можно сделать?
— Нужно, прежде всего, перестать производить эти радиоактивные отходы. Нужно те отходы, которые лежат сейчас (это химически агрессивное довольно вещество), обесфторивать – то есть переводить в менее агрессивное химическое вещество. Но полностью решить эту проблему практически невозможно: на данный момент нет технологий, которые бы позволили в полной мере и абсолютно безопасно избавиться от этих отходов. Их необходимо прежде всего прекратить производить. И вкладывать деньги со стороны атомной промышленности в поиск новых технологий, которые позволят в будущем эти отходы безопасно утилизировать.
— И уж, по крайней мере, не ввозить в свою страну из-за рубежа.
— Вы знаете, если Росатом так сильно хочет что-то делать с этими отходами и, как они говорят, это сырье, – есть миллион тонн этих отходов, уже складированных на российских предприятиях! Росатом ничего не делает с этими отходами абсолютно.
Поэтому, конечно, нужно заставить атомную промышленность сначала решать вопрос с собственными радиоактивными отходами и только потом, если они действительно продемонстрируют, что это возможно, можно начинать уже какие-то обсуждения о том, чтобы что-то откуда-то завозить. Пока мы видим, что Росатом ничего не может делать с этими отходами. И конечно же, это преступление – ввозить радиоактивные отходы на территорию России.
Росатом в ответ на запрос депутата городского заксобрания признал перевалку радиоактивных материалов через порты Петербурга и Усть-Луги, но заявил, что речь идет о "ценном материале", который используется при производстве ядерного топлива, а потому отходами не является.
Зачем Росатому ввозить в Россию радиоактивные материалы и есть ли опасность для жителей Петербурга и других регионов, в эфире Настоящего Времени рассказал сопредседатель российской экологической группы "Экозащита" Владимир Сливяк.
— Владимир, скажите, пожалуйста, что такое эти "урановые хвосты", которые сейчас находятся в порту Санкт-Петербурга?
— Это радиоактивные токсичные отходы, которые возникают в процессе обогащения урана. Их довольно опасно транспортировать, в принципе, это чревато в случае какой-то аварии разгерметизацией контейнера. Если вещество, которое содержится в контейнерах, выйдет в окружающую среду, то на довольно большом расстоянии, в несколько километров, может создаться летальная доза токсичного радиоактивного вещества. Человек, попавший в эту зону, может умереть.
— Скажите, зачем в принципе Росатому эта опасная штука?
— Тут, наверное, нужно ставить вопрос не только о том, зачем Росатому, но и зачем его партнерам в Европе это делать. В Европе, в данном случае речь идет о вывозе отходов из Германии, есть большая проблема с хранением отходов. Это очень дорого. Намного дешевле дать деньги Росатому – на порядок меньше расходы – чтобы он эти все отходы забрал. Вместе с этим в России запрещено ввозить радиоактивные отходы в страну – неважно, для чего, в принципе запрещено. Поэтому с одной стороны компания Urenco, с другой – госкорпорация Росатом делают вид, что они не отходы перевозят из одной страны в другую, по сути на захоронение окончательное, а занимаются какой-то такой высокотехнологичной услугой под названием "дообогащение".
Формально, вполне возможно, они и делают дообогащение, но в результате этого процесса небольшое количество ввезенного материала в измененной форме – там становится немного больше урана – отправляется обратно к поставщику в Европу, а где-то примерно 90% по объему этих отходов остается в России на окончательное захоронение. Это схема [используется] для того, чтобы обойти законодательный запрет в России на ввоз радиоактивных отходов.
— Вы сказали, что это достаточно опасный для транспортировки материал, опасное вещество. Я так понимаю, речь идет не только о том, что может произойти в пути?
— Основная опасность при хранении в том, что если с контейнерами что-то случится – например, коррозия – произойдет выход этого токсичного радиоактивного вещества в окружающую среду, то могут очень сильно пострадать люди, в том числе может быть летальный исход для кого-то. И, конечно, есть очень большие сомнения относительно безопасности хранения этого вещества в контейнерах на урановых комбинатах в России.
Фактически эти контейнеры тысячами лежат под открытым небом на обычном асфальте: такие делаются асфальтовые площадки и туда складывают тысячи контейнеров. Они лежат там, ржавеют. Такой проблемы нет, по мнению Росатома: он говорит, что у них сейчас все нормально, а не так, как было 15 лет назад. Мы еще тогда критиковали безопасность хранения этих отходов, и 15 лет назад "Росатом" признавал, что есть проблемы с хранением. Маловероятно, что даже технически возможно переупаковать за 15 лет миллион тонн этих отходов, который хранится сейчас в России.
Так что я думаю, что вопрос с низким уровнем безопасности при хранении этих отходов и вероятностью разгерметизации из-за коррозии контейнеров – этот вопрос по-прежнему на повестке дня.
— Те объемы, которые вы перечисляете, – это же невероятная какая-то должна быть широта потенциального поражения, да?
— В том случае, если с этими отходами что-то такое случится, что много контейнеров разгерметизируется, тогда, конечно, впору будет говорить об экологической катастрофе, и это может затронуть довольно большую территорию. К счастью, пока этого не произошло, будем надеяться, и не произойдет, но опасность такая, безусловно, есть потенциальная.
— Что можно сделать?
— Нужно, прежде всего, перестать производить эти радиоактивные отходы. Нужно те отходы, которые лежат сейчас (это химически агрессивное довольно вещество), обесфторивать – то есть переводить в менее агрессивное химическое вещество. Но полностью решить эту проблему практически невозможно: на данный момент нет технологий, которые бы позволили в полной мере и абсолютно безопасно избавиться от этих отходов. Их необходимо прежде всего прекратить производить. И вкладывать деньги со стороны атомной промышленности в поиск новых технологий, которые позволят в будущем эти отходы безопасно утилизировать.
— И уж, по крайней мере, не ввозить в свою страну из-за рубежа.
— Вы знаете, если Росатом так сильно хочет что-то делать с этими отходами и, как они говорят, это сырье, – есть миллион тонн этих отходов, уже складированных на российских предприятиях! Росатом ничего не делает с этими отходами абсолютно.
Поэтому, конечно, нужно заставить атомную промышленность сначала решать вопрос с собственными радиоактивными отходами и только потом, если они действительно продемонстрируют, что это возможно, можно начинать уже какие-то обсуждения о том, чтобы что-то откуда-то завозить. Пока мы видим, что Росатом ничего не может делать с этими отходами. И конечно же, это преступление – ввозить радиоактивные отходы на территорию России.