АДВОКАТ – СЛОЖНАЯ, ОПАСНАЯ, НО ЖИЗНЕННО ВАЖНАЯ ПРОФЕССИЯ
С Андреем Гривцовым мы познакомились в теперь уже далёком 2010 году. Сколько воды утекло с того времени страшно подумать. Тогда молодой, но уже старший следователь по особо важным делам центрального аппарата Следственного комитета России столкнулся с обвинением в вымогательстве и получении взятки от одного из бизнесменов в рекордные по тем временам 15 млн долларов. Я к тому времени был редактором отдела расследований газеты «Совершенно Секретно», и главный редактор попросил меня разобраться с этим делом и написать материал. С Андреем мы встретились в центре города, куда Гривцов приехал на метро, а в руках у него был обычный пакет с аккуратно собранными документами. За несколько часов нашего разговора он по полочкам разложил картину своего преследования. Это было настолько понятно и доказательно, что я ни минуты не сомневался – правда на его стороне. Многолетние судебные разбирательства доказали сложившееся у меня мнение об Андрее. Сначала Гривцова оправдал вчистую суд присяжных, а затем, после обжалования прокуратурой этого решения, оправдательный приговор зачитала и судья Хамовнического суда...
В следственный комитет Андрей Гривцов уже не вернулся, хотя имел на это полное право (оправдали по реабилитирующим основаниям), а пошёл в адвокатуру. Помню, как тогда в голове промелькнула мысль – этот парень везде добьется успеха. И снова не ошибся. Лет через 5 адвокатское бюро «ZKS», где Гривцов стал старшим партнером, оказалось лидером российской адвокатуры. А рассказы Гривцова, которые мы начали публиковать с 2021 года, судя по просмотрам, хорошо зашли нашим читателям.
Каково же было моё удивление, когда я узнал, что весной этого года «ZKS» было расформировано, а Андрей Гривцов вместе со своими коллегами открывает новое адвокатское бюро «Корвус». Чем не повод нам снова встретиться и поговорить – что изменилось и произошло за эти 15 лет.
Совершенно Секретно: Андрей, привет! Как поживаешь? Мне почему-то казалось, что «ZKS» это, если не на всю жизнь, то на долгие годы успешной работы. Понимаю, что тебя уже замучили этим вопросом, но всё-таки надеюсь на откровенность. Почему вы расформировали своё успешное бюро и буквально в эти дни объявили о запуске нового адвокатского бюро «Корвус»?
Андрей Гривцов: Привет, Артём! Поживаю замечательно. Правильным ответом будет, что всё имеет своё начало и свой конец. И лучше, чтобы этот конец, как в случае с ZKS, был на пике, чем на стадии увядания. Наверное, для меня тот формат юридического образования, сильно ориентированного на внутренние бизнес-процессы, стал немного утомительным. Хотелось больше времени уделять именно адвокатской деятельности, которую всегда очень любил, участвовать в судах и следственных действиях, а не заниматься администрированием этих самых бизнес-процессов. Уверен, что в «Корвусе» именно профессиональной деятельности у меня будет с избытком.
СС: Кто сегодня тебя окружает, кого вам удалось собрать под крышей «Корвуса»?
АГ: Меня окружают близкие друзья и единомышленники, которых оказалось на удивление много. Это и выходцы из предыдущего адвокатского образования, в котором я долгое время работал, и старые юридические друзья, с которыми неоднократно рука об руку трудился во многих уголовных делах, и талантливая юридическая молодежь. В общем, новая фирма получается дружной, сплочённой и, как мне кажется, очень профессиональной и преданной своему делу – помощи нашим доверителям. Работы у нас много, но мы её не боимся, а скорее приветствуем, так как адвокат растёт только вместе со своими делами.
Кирилл Махов, партнёр (слева) и Андрей Гривцов, старший партнёр Адвокатского бюро «Корвус»
СС: Сегодня, оглядываясь назад, ты не жалеешь, что сменил профессию следователя на адвоката?
АГ: Нет, не жалею, хотя смена одной профессии на другую была для меня весьма болезненной и сопровождалась серьёзными жизненными испытаниями. Но, видимо, испытания эти и были даны для того, чтобы я окончательно обрёл себя. Мне кажется, что в профессии адвоката нет чего-то, что мне бы не нравилось делать, хотя, не буду скрывать, это далеко не всегда лёгкая работа. Ощущаю себя полностью на своём месте и считаю, что именно в этой профессии полезен людям.
СС: Судя по новостям, и на нашем сайте в том числе, работа адвоката в России сегодня очень востребована. Каждый день задерживают и арестовывают кого-то из высокопоставленных чиновников или известных людей. Всем им нужна защита. Можешь рассказать в каких громких делах ты участвовал в качестве защитника?
АГ: Да, работы у адвокатов сейчас очень много, и, соответственно, за годы адвокатской практики мне довелось поучаствовать в большом количестве разных уголовных дел. Не делю их на громкие и тихие. Каждое из них помню и каждому старался отдаваться без отказа. Но, действительно, у меня было достаточно много так называемых публичных дел, которые широко освещались в средствах массовой информации. Это и так называемое уголовное дело Аэрофлота, по которому я защищал заместителя генерального директора авиакомпании Владимира Александрова. И дело начальника главного управления собственной безопасности СК РФ Михаила Максименко. И прекращённое на стадии следствия дело создателя сервера Nginx, гениального российского программиста Игоря Сысоева, и многие другие уголовные дела, о которых в своё время много писала пресса. Много и сейчас в моём производстве уголовных дел, которые кто-то относит к разряду громких.
СС: Ты часто в своих интервью говоришь о снижении качества следствия. Это брюзжание опытного адвоката или всё-таки под этими словами кроется твое наблюдение и возможность сравнить себя следователя с собой адвокатом?
АГ: Наверное, все адвокаты в разговорах со следователями и прокурорами говорят, что вот они-то такое дело в суд не направили бы. Я в этом плане не исключение, так как подобные разговоры – часть моей профессии. Однако меня очень удручает, что я всё чаще слышу от следователей, что они с моими доводами полностью согласны, но система сейчас такова, что возможности отстоять своё мнение они не имеют, а суд во всём соглашается со стороной обвинения. В мои следовательские времена я не мог помыслить, что, если буду согласен с адвокатом, не буду иметь возможности отстоять свою точку зрения о необходимости прекращения дела. Складывающаяся ситуация, к сожалению, влечёт за собой снижение стандартов доказывания и общее упрощение подходов к оценке тех или иных доказательств. Суды же весьма часто закрывают на все нарушения глаза и проявляют соглашательский подход ко всем доводам стороны обвинения. Не скажу, что в мои времена система уголовного преследования работала идеально, но мне кажется, что в большинстве своём среди следователей прокуратуры, где я работал, меня окружали крепкие профессионалы, которые к тому же любили свою работу, а не занимались формалистикой и не говорили, что суд всё равно по любому делу постановит обвинительный приговор.
СС: Как-то мы встречались, и ты рассказывал, что вместе с качеством следствия, падает и качество адвокатов. Что ты имеешь в виду?
АГ: Любая система – это сообщающийся сосуд. Очевидно, что в ситуации, когда всё во многом предрешено, и суду любые аргументы защиты не интересны, будут находиться адвокаты, которые начнут разочаровываться в своей работе, прекратят писать ходатайства и жалобы, детально изучать материалы дела и тщательно готовиться к каждому процессу, то есть делать то, что и должен делать добросовестный адвокат. Однако, по моим наблюдениям, таких всё же меньшинство, и в целом я оцениваю качество юридической работы, которую проделывает по большинству дел сторона защиты, значительно выше, чем качество работы стороны обвинения. Уровень владения материалами дела и в целом профессиональной подготовки у адвокатов, как правило, выше, чем у государственных обвинителей и следователей.
СС: Как ты чуть выше сказал, одним из твоих подзащитных был и Михаил Максименко, возглавлявший собственную безопасность СК. Именно в бытность Максименко против тебя было возбуждено уголовное дело о якобы взятке, и он не выступил в твою защиту. Как вы встретись уже в качестве подследственного (Максименко) и адвоката? Какое он на тебя произвёл впечатление, и есть ли вопросы к его самоубийству в колонии?
Справка «Совершенно Секретно»:
Экс-полковник юстиции, бывший начальник Службы собственной безопасности СК РФ Михаил Максименко отбывал длительный срок по нашумевшему коррупционному делу, фигурантами которого стали несколько высокопоставленных сотрудников СКР. Их обвиняли в получении особо крупной взятки за освобождение из-под ареста с дальнейшим прекращением уголовного преследования одного из ближайших соратников влиятельного вора в законе Захария Калашова (Шакро Молодой). Михаил Максименко, в отличие от некоторых бывших коллег, вину не признал. Тем не менее был приговорен к 13 годам заключения. Отбывал срок в Борской колонии Нижегородской области, где в конце ноября 2023 года был найден повешенным на шнурках от ботинок.
АГ: Не скажу, что в период моей работы следователем я хорошо знал Максименко, но мы действительно были знакомы и по работе пересекались. Для того, чтобы говорить, что он не выступил в мою защиту, нужно доподлинно знать, мог ли он в этом плане что-то сделать. У меня такой информации нет, как нет и доказательств того, что он каким-либо образом участвовал в моём преследовании, в связи с чем не могло быть и какой-то обиды на Максименко. Что касается вступления в защиту, то здесь всё было достаточно стандартно. Ко мне обратились за помощью, я принял поручение на его защиту. С профессиональной точки зрения его дело было весьма интересным и далеко не таким однозначным и доказанным, как это представлялось в прессе. Держался он всегда достойно, хотя очевидно, что ему было весьма нелегко. Был малоречив, сдержан, редко предавался эмоциям. Относительно его самоубийства у меня нет достаточно необходимой информации, чтобы делать однозначные выводы, но он никогда не казался мне человеком, склонным к суициду. Подобными планами он не делился, хотя общались мы регулярно.
Михаил Максименко и его адвокат Андрей Гривцов
СС: Ты был в составе защитников американского журналиста Эвана Гершковича. Понимаю, что дело было засекречено, но расскажи что возможно о том, какое он впечатление на тебя произвёл?
Справка «Совершенно Секретно»:
В июле 2024 года Свердловский областной суд приговорил гражданина США, журналиста The Wall Street Journal (WSJ) Эвана Гершковича к 16 годам колонии строгого режима за шпионаж. ФСБ посчитало, что по заданию ЦРУ он собирал секретную информацию о деятельности Уралвагонзавода по выпуску и ремонту военной техники. Вину Эван Гершкович не признал. Власти США добивались его освобождения, и вскоре Гершковича обменяли.
АГ: С Эваном я общался не так много, потому что вступил в его защиту только на стадии судебного разбирательства, которое было весьма скоротечным. Он произвёл на меня максимально благоприятное впечатление. Умный, образованный, интеллигентный, начитанный мужчина и прекрасный журналист. Кстати, и его дело с профессиональной точки зрения было для меня как для адвоката крайне интересным. Очень рад, что у него сейчас все хорошо.
Эван Гершкович
СС: После суда над адвокатами Алексея Навального (признан в РФ экстремистом и террористом – Прим. ред.) Вадимом Кобзевым, Алексеем Липцером и Игорем Сергуниным по делу об участии в экстремистском сообществе, стало понятно, в том числе, что профессия адвоката в России перестала быть безопасной и особо не защищена. Так ли это? К тому же я знаю, что ты входишь в совет Адвокатской палаты города Москвы. Как часто к вам обращаются силовые органы, чтобы, например, снять статус с того или иного адвоката?
АГ: Наша профессия действительно всегда связана с нахождением на острие, и мне весьма грустно констатировать, что многие правоохранители видят в адвокатах не процессуальных оппонентов, а врагов. Это большая ошибка, ведь без адвоката не будет судопроизводства в принципе. К сожалению, достаточно часто ошибочность такого подхода правоохранители понимают, лишь когда сами подвергаются уголовному преследованию и вдруг осознают, что без адвоката им никак нельзя. Уверен, что не должно быть преследования по профессиональному признаку, будь то преследования за адвокатскую деятельность или работу в качестве следователя или судьи. Что касается механизмов прекращения статуса адвоката, то обращения правоохранительных органов по нашему адвокатскому закону не являются основанием для возбуждения дисциплинарного производства. Такими основаниями являются жалоба доверителя, обращение судьи, представление федерального или территориального органа юстиции. Однако решения именно о прекращении статуса адвоката принимаются Советом адвокатской палаты города Москвы достаточно редко и лишь за наиболее грубые дисциплинарные проступки. Кроме того, дисциплинарное разбирательство в Адвокатской палате города Москвы проводится весьма глубоко и ответственно, а принципы достаточности доказательств и презумпции добросовестности адвоката соблюдаются неукоснительно. Во многом это связано с тем, что адвокаты пытаются сделать это разбирательство объективным, то есть таким, какого нам не хватает при участии в судах.
СС: Я знаю, что ты открыл свой персональный сайт, где в онлайн режиме люди могут написать тебе, задать какой-то волнующий их вопрос и получить понятный совет или консультацию. Зачем тебе это? Неужели не хватает работы, и ты готов помогать любому обратившемуся? (смеюсь, так как примерно уже знаю ответ)
АГ: О нет, работы у меня сейчас с избытком, и по этой причине последние несколько месяцев я не берусь за новые дела, даже если мне этого очень хочется. Нельзя браться за дело, если ты в силу профессиональной занятости не сможешь уделять ему достаточно времени, и интересы этого дела будут страдать. Сайт же я сделал по нескольким причинам. Во-первых, я в принципе люблю общаться с людьми на профессиональные темы. Во-вторых, сейчас, если тебя нет в сети, то тебя вроде как и не существует. Я точно существую, поэтому создание сайта – это дань времени. А в-третьих, считаю, что адвокат должен постоянно быть в тонусе, слушать людей, разбирать их ситуации, читать материалы, которые ему дают, давать советы и оценивать, как бы он провёл то или иное дело. В этой связи я стараюсь по мере возможности не отказывать тем людям, которые просят меня о первичной консультации. Правда, иногда в силу профессиональной занятости и тяжелого графика эти консультации могут откладываться на дни и недели, о чем я сразу предупреждаю.
От автора:
Не могу не пожелать Андрею Гривцову и его боевым товарищам успехов в новом адвокатском проекте под названием «Корвус». Уверен, что мы ещё не раз услышим о них в лентах новостей и на полосах газет. Но также я очень надеюсь, что у Андрея хватит сил и времени дать нам всем возможность прочитать свои новые рассказы, в которых соединены следственный и оперативный опыт с наблюдениями за действительностью, а различить в них быль или небыль подчас очень сложно.