Лидия Иванова: «Россия всегда была, есть и останется страной талантливых спортсменов»

Её жизнь – история целой эпохи. Она прошла путь от трудностей военного детства до триумфа на Олимпийских играх. Затем последовала успешная карьера старшего тренера молодёжной сборной и авторитетного международного судьи. Лидия Иванова – яркий представитель великой советской гимнастической школы, не знавшей равных в мире. В интервью легенда спорта рассказала о первых шагах в карьере, о дружбе, которая сильнее соперничества, и цене, заплаченной за лидерство.

– Лидия Гавриловна, когда началась Великая Отечественная, вам было всего четыре года. Храните в памяти что-нибудь из тех событий?

– Мы жили в Москве втроём: мама, брат и я. Папу совсем не помню, его сразу забрали на фронт. Из-за частых воздушных тревог нас переселили в подвал. Мама работала уборщицей в штабе Московского военного округа. Каждый день военные отправлялись на передовую и, зная, что у неё двое маленьких детей, оставляли какие-нибудь пайки. Мне повезло чуть больше, чем супругу, их было четверо в семье, и приходилось есть даже очистки от картошки.

Когда мне исполнилось семь лет, пошла в первый класс. Школы продолжали работать, несмотря на военное положение. Навсегда запомнила родную, дорогую учительницу Марью Михайловну. У нас не было тетрадок, бумажки самостоятельно линовали. Сейчас это называется чистописанием, а тогда нас учили каллиграфии. Писали перьевыми ручками, окуная их в чернильницу. Мои подруги до сих пор очень красиво выводят буквы.

Сил хватало только на три урока, видимо, из-за голода. Стакан чая, кусочек сахара и хлебушек – вот такой рацион. Война, разрушительная и страшная, не обошла стороной ни одну семью.

– Расскажите о первых шагах в спорте. Как всё начиналось?

– На школьном вечере я впервые увидела акробатический этюд семиклассницы Ларисы Ерёминой. Помню, пришла домой и попыталась повторить, но ничего ладного не получилось. Спустя время стала посещать секцию гимнастики, которую вела Лариса. Она увидела во мне какие-то данные и отправила в детскую спортивную школу Кировского района, где сама занималась. Я явилась туда с подругой Ниной. Это сейчас смелая стала, а раньше была до ужаса стеснительная. В итоге меня приняли, а Нину нет. Возмутившись от такой несправедливости, решила, что тоже ходить не буду. Спасибо тренеру Борису Евгеньевичу – пришёл в школу, поймал меня на перемене и поинтересовался, почему занятия пропускаю. Ответила – подругу не взяли. Он предложил нам ходить вместе, тогда согласилась. Нина очень любила гимнастику, а я втянулась со временем.

Наша спортшкола, оказывается, занимала первое место по Москве. В 14 лет я уже сдала норматив мастера спорта.

В 1956-м отправилась на XVI Олимпийские игры в Мельбурне. Из множества претенденток отобрали 10 девочек со всей страны. Неожиданно узнала, что попала в их число и лечу в далёкую Австралию. Согласно правилам сборная по гимнастике должна состоять из шести участниц, и я стала одной из них.

– Какие впечатления от Олимпийских игр?

– Когда выходили на парад открытия в Мельбурне, мне хотелось казаться выше всех, чтобы точно увидели! Построение шло по алфавиту, а наша колонна шагала далеко не первой. Церемония открытия – всегда долгое и торжественное мероприятие. Сразу за нами следовала делегация из Америки. У них команда огромная – человек 400, нас – почти 300.

Представляете, несколько лет назад держава пережила ужасную, разрушительную войну, голод. Казалось, будто всё сравняли с землёй: ни городов, ни улиц – ничего не осталось. А тут – стройная колонна советских спортсменов.

Государство собрало нас, чтобы не уронили честь страны. Ведь мы – победители! И, честно говоря, даже мне, никогда в жизни не маршировавшей, в тот момент хотелось идти особенно чётко, с достоинством и гордой надписью на груди – «СССР».

Тогда ещё не имелось огромных экранов и цифровых табло, позволяющих видеть всё с любого угла стадиона. Люди смотрели на нас вживую, и мы старались быть безупречными.

– Наверное, в то непростое время не хватало денег для материального обеспечения спортсменов?

– Самое удивительное – после войны государство нашло средства одеть всю команду с ног до головы в полном комплекте. Наши ребята должны были сиять, и, кажется, это удалось. Помню габардиновые макинтоши – не трикотаж какой-нибудь, что в те годы считалось настоящим шиком. У других стран подобного не было. Если говорить о зимней Олимпиаде, то нас облачали в такие меха, чтобы весь мир падал!

Мы жили в Олимпийской деревне, где участники питались в общей столовой. Впервые в жизни увидела настоящий обед из трёх блюд. Конечно, съедала всё, от первой тарелки до последней ложки. Тут я начала набирать килограммы ещё и в силу женской природы, организм менялся, формировался. В гимнастике важно держать «рабочий» вес, при котором хорошо себя чувствуешь, а это настоящая пытка. К счастью, тот период прошёл.

По-настоящему заряжало сознание того, что мы представляли Советский Союз. Когда выходили на помост, нашу гимнастическую команду в олимпийском зачёте называли «тяжёлой артиллерией». Шесть девушек и юношей – всего 12 человек, но какой мощи!

На обратном пути поезд иногда притормаживал и стоял минуту– полторы. Нас обязательно выводили на перрон. Люди приезжали из самых отдалённых уголков: из тайги, глухой Сибири, чтобы увидеть «живых героев» и дотронуться до них.

– Как относитесь к тому, что российским спортсменам запрещают участвовать в международных соревнованиях?

– Россия всегда была, есть и останется страной талантливых спортсменов. И скажу прямо: когда сильнейшие лишены возможности честно соревноваться, это уже не олимпийский мир. Без мощной конкуренции теряется суть большого спорта.

– Следующий вопрос будет про женскую дружбу. Она существует между спортсменами?

– Латынина, Манина, Муратова, Астахова и я двигали всю мировую гимнастику вперёд, предугадывали развитие, чтобы оставаться в лидерах. На 10 лет опережали всех. Огромный срок в нашем виде спорта, где каждый год появляются новые таланты. В таком «забетонированном» составе прошли две Олимпиады. Всегда искренне болели друг за друга. В нас с детства воспитывали «чувство локтя», товарищества и ответственности.

На сборах проводили недели и месяцы вместе. Постепенно свыклись, стали почти как сёстры. У каждой были как свои плюсы, так и минусы, но смогли ужиться и скучали друг по другу. Однако на помосте превращались в соперниц, каждая боролась за победу. После соревнований, по возвращении в гостиницу напряжение спадало, и снова становились подругами.

Мы по-прежнему вместе. Как и тогда, в золотые годы гимнастики, каждый день общаемся по телефону. В шутку называю себя ещё девчонкой – мне всего 88, а их уже старушками – дорогим приятельницам почти по 90. Бывало всякое: ругались, спорили, но всегда оставались подругами.

– Как справлялись с совмещением тренерской работы и роли матери?

– Каждый раз удивляюсь: как муж меня терпел? Никогда не была образцовой хозяйкой. Могу убираться, а вот готовить – испытание.

Но я всегда работала. Наверное, это и спасло. В отличие от многих жён не стала просто сидеть дома. Когда завершила карьеру, сразу сказала: «Давай родим малыша, мне будет спокойнее». Так у нас появилась дочка – второй ребёнок. Это был конец моего активного спортивного пути. Сначала трудилась в детской спортивной школе Ленинского района. Затем пригласили на должность старшего тренера молодёжной сборной. В итоге жизнь обрела новый ритм.

Мама всегда спасала. У мужа с ней были особые, тёплые отношения. Валентин часто шутил: «Я ведь не жену нашёл, а тёщу». Простая женщина, она готова была на всё ради дочери, стала для меня надёжной защитой. Благодаря ей многое удалось в моей жизни. Мы всегда понимали друг друга без слов.

Главное моё богатство – надёжный тыл, крепкая и сильная семья. Без их поддержки все успехи и достижения были бы невозможны. Я счастливая женщина, и это самое важное.

А любовь, та первая, горячая, конечно, со временем становится тише, что естественно. Но в ней появляется нечто новое: глубокая привязанность, ответственность и забота.