О преступлении прибалтийских карателей под Псковом

Несколько дней назад в Пскове прошла конференция «Без срока давности». Российские СМИ (которые, возможно, не совсем российские) в большинстве проигнорировали данное событие.

А там, кроме всего прочего, были представлены рассекреченные документы ФСБ о преступлениях прибалтийских карателей на территории России (в Псковской области, соответственно).

Мы рассмотрели одно дело на 120 страниц.

Дело, рассказывающее о массовом убийстве женщин и детей эстонскими нацистами в деревушке в 30 километрах к югу от Пскова.

Вкратце, содержание таково: 1-я и 3-я роты 37 полицейского батальона, составленного из эстонцев, были направлены на охрану мостов от партизан. По дороге к месту назначения одна из машин с полицаями попала в партизанскую засаду и была расстреляна. Погибло 11 полицаев, в том числе лейтенант Хольм (командир 1-го взвода 3-й роты) и его заместитель.

В ответ остальные полицаи из этих двух рот по приказу лейтенанта Вахтре расстреляли всех жителей близлежащей деревни (в основном женщин и детей), общей численностью около 60-70 человек, а их дома сожгли.

Военное преступление и уничтожение мирного населения – один из многих эпизодов геноцида.

А теперь потомки нацистских коллаборационистов в Прибалтике и на Украине рассказывают нам о «советской оккупации» и «ужасном СССР».

Потомки убитых ими женщин и детей ничего не рассказывают, потому что их нет. Что несправедливо.

Но сегодня не хотелось бы отделаться общими фразами, а пройтись по конкретике. Потому что в материалах дела есть куча показательных моментов.

Во-первых, из протоколов допросов становится очевидным, что тактика карательных расстрелов никак не помогала подавлению партизан. Потому что партизаны всё равно продолжали воевать, только ещё более ожесточённо и мотивированно (и получали пополнение из родственников убитых, жаждущих мести), а гражданское население получало выбор «будешь сидеть ровно и тебя расстреляют или уходи в партизаны и получишь шанс выжить».

То есть расстрелы не были «полицейскими операциями», это были именно акты геноцида.

Во-вторых, многие из допрошенных полицаев на вопрос «Почему пошли служить Третьему Рейху?» отвечали «А что делать? Жить как-то надо было».

Показателен допрос одного из них, который рассказывал, что после начала войны ему сказали идти в советский военкомат – он и пошёл. Там его направили в соседний город, добраться до которого ему не удалось. Тогда он вернулся домой, а когда пришли немцы – завербовался к ним.

То есть ему вообще было без разницы, кому служить – «независимой Эстонии» (он служил в её армии до вхождения Эстонии в состав СССР), Советскому Союзу или нацистам. Глубоко фиолетово (как сейчас многим, служащим в ВСУ «потому что нет другой работы»).

Равнодушие убивает.

В-третьих, отсутствие воли. Некоторые из допрашиваемых рассказывали, что когда стреляли в женщин и детей, то думали о своих собственных семьях. И даже испытывали жалость. Но всё равно стреляли. Потому что «меня учили исполнять приказы» и «все стреляли – и я стрелял».

Делегирование ответственности или «бегство от свободы», по Фромму, один из важных элементов фашизма.

Ну и, в-четвёртых, лично меня поразили длинные и подробные списки сослуживцев, которые составлял каждый из допрашиваемых. Фамилии, имена, описания внешности, возраст, происхождение, детали биографии, занимаемые должности и множество других сведений о своих «побратымах».

И такие же развёрнутые, в деталях, описания совершаемых преступлений. Кто что говорил, кто куда ходил, кто в кого стрелял и так далее.

Стучали подробнейшим образом, сдавали всех. Показания изобилуют «чистосердечными» показаниями, «признаниями вины» и демонстрациями готовности сотрудничать со следствием в надежде на малейшие поблажки.

И если на первых допросах обвиняемые ещё относительно малословны, типа «не помню подробностей», то дальше такие чудеса памяти образуются, когда вспоминают и кто чем был вооружён, и кто во что одет, и какая погода стояла. Как говорил товарищ Гозман, «картина маслом».

Это я к тому, что сейчас ситуация будет аналогичная. Когда начнутся трибуналы по преступлениям ВСУ и нацбатов на Донбассе (а также нормальное расследование других преступлений нынешнего киевского режима), то пропетлять «промиж крапельками» ни у кого не получится. И это ещё тогда ни мобильных телефонов, ни соцсетей не было.

Сколько бы они сегодня не петушились, а когда гражданин следователь скажет «А с этого места поподробнее», то главное потом вовремя бумагу успевать подносить. Или кто-то думает, что рагули будут в «омерту» играть? Соревнование устроят, кто быстрее и подробнее заложит остальных.

Те, в 1943-м, тоже не думали, что ответ придётся держать…

Александр Роджерс