Блоги |
Сарматизм
Ещё со времён Средневековья поиск корней своего народа и государства в античной или библейской древности был характерен для многих мыслителей того времени. Историки европейских стран к северу от Римской империи пытались показать, что их родина всегда являлась частью цивилизации, а её история связана с историей библейской, древней Греции и Рима. Воинственностью своих предков вандалов любили похвастаться потомки древних германцев, венгры признали себя наследниками гуннов Аттилы, а в Польше родился миф о происхождении от сарматов, воинственного племени, успешно воевавшего с римлянами – народом, имевшим самый высокий "рейтинг" среди первопредков европейцев.
Впервые о сарматах как предках поляков упомянул священник, дипломат и историк Ян Длугош в своей знаменитой работе "Анналы, или Хроники великих королей Польши", написанной во второй половине XV века. Развил и обобщил эту связь древней польской истории с сарматами профессор Краковской академии, историк, географ и астролог Мацей (Матвей) Карпига из Мехова (Мацей Меховский). Широкую известность получил его трактат "О двух Сарматиях" (1517), выдержавший 14 изданий в XVI веке, что свидетельствует о его значении. В этом трактате Меховский вслед за Птолемеем повторил теорию о существовании двух Сарматий: европейской, расположенной между Вислой и Доном, и азиатской, а также упоминает войны сарматов с римлянами. И хотя этот воинственный народ исчез задолго до появления поляков, это не помешало формированию среди польской шляхты легенды о её сарматском происхождение, что и составило основу т.н. "теории сарматизма".
В Речи Посполитой потомками древних сарматов считались не только поляки, но и русины, а также литовцы, пруссы и даже ливонцы. Московиты не входили в сарматское сообщество – московское государство рассматривалось как часть "азиатской Сарматии", которая отличалась от "европейской", отождествляемой с Речью Посполитой, или как "Скифия" (московиты тоже – если искали свою древнюю родословную – скорее рассматривали себя как потомков скифов).
Важнейшей особенностью сарматизма был мотив сословной общности. Доктрина сарматизма исходила из утверждения о сарматском происхождении только шляхты. Только она считалась народом (populus). "Хлопы" и "быдло" составляли plebs – славянское население, покорённое благородными сарматами. Поскольку привилегированное сословие было полиэтническим и поликонфессиональным (католики, православные, лютеране, униаты), и политическая власть, позволяющая ограничивать в правах другие сословия и короля, в государстве принадлежала ему, то эта концепция способствовала интеграции полиэтнической знати, привела к представлению о шляхте как надэтнической и надконфессиональной "политической" нации (народе-шляхте).
Однако легендой о происхождении сарматизм далеко не исчерпывался. Возникший на рубеже XV-XVI веков он дополнялся мифами и оформился как традиция, представляющая собой симбиоз из политической идеологии и образа жизни. К началу 1600-х годов это было целое мировоззрение со своими канонами и ценностями, принятое шляхтой в качестве основы её сословно-корпоративной идеологии. Под сарматизмом стали понимать совокупность присущих шляхетскому сословию особенностей менталитета, которые проявлялись в мировоззрении, образе и стиле жизни, в быту, определенном типе культуры и политического поведения.
В части политического поведения это был культ свободы, определивший уникальный характер этого сословия в Речи Посполитой, его политический статус как носителя свободных республиканских ценностей в век абсолютизма в Западной Европе и деспотизма на Востоке. Даже мелкий шляхтич считал короля равным себе, король считался первым среди равных, поскольку каждый шляхтич имел возможность претендовать на престол (по выражению одного из авторов того времени – "носил королевскую корону за поясом для мантии"). Шляхтичи на своих сеймах выбирали короля, контролировали его, решали ключевые государственные дела, включая вопрос о войне и мире, имели законодательно закреплённое право на восстание (pravo do rokosz) против монарха в случае нарушения им "шляхетских вольностей" (понимаемых как "права"), и с полным основанием могли утверждать: "государство – это мы!".
Поведенческие постулаты сарматизма включали в себя также рыцарскую этику homo militans. В условиях позиционирования Речи Посполитой как оплота христианства, как передового форпоста борьбы с исламом, что являлось не просто метафорой, а имело цивилизационное и системное значение, подобная этика сформировала осознание миссии защитников веры и свободы, защитников христианской Европы от мусульман, от азиатского деспотизма, как в турецко-татарской, так и в московской версиях.
В бытовой сфере сарматизм проявлял себя не только в понятиях, но и в стиле жизни, в особых манерах, одежде. Основными занятиями приверженцев "сарматских традиций" в мирное время были охота, банкеты, полонез… Развит был галантный обычай целования женской руки.
Одежда представляла собой оригинально обработанные элементы литовской, русинской, венгерской и восточной моды – отсутствовали западноевропейские парики, была своя причёска, усы, вместо европейского камзола жупан – длинная верхняя одежда на застёжках и кунтуш, носившийся поверх жупана и имевший прорезные рукава. Подпоясывался "сарматский денди" широким поясом из тонких шёлковых, золотых или серебряных нитей с орнаментами. Обязательная сабля на боку подчёркивала воинственность и готовность драться – за Отчизну, честь или женщину.
Кунтуш и сабля были неотъемлемыми атрибутами каждого шляхтича, даже самого бедного. В значительной степени элементы "сарматского" гардероба происходили от восточных соседей – турок, татар и даже из далёкой Персии. Кроме того, в армию Речи Посполитой входили и татарские части, так называемые татары-липки, имевшие множество поселений на территории Содружества, что немало удивляло путешественников с Запада. Так или иначе, правда в том, что несмотря на постоянные недоразумения и войны, история взаимоотношений Речи Посполитой с татарами и турками отмечена также обилием контактов, часто союзничеством.
В области архитектуры, искусства, литературы сарматизм был неразрывно связан с барокко – часть современных учёных даже рассматривает его как восточно- и центральноевропейскую разновидность европейской культуры барокко, в которой соединились как местные традиции, так и традиции Запада и Востока. Хотя, конечно, сарматизм как понятие гораздо шире, чем барокко, касающееся только искусства. Если рассматривать его как культурное (а не календарное) явление, то в чём-то оно подобно Средним векам, Ренессансу или Просвещению.
В архитектуре это касалось прежде всего великолепия аристократических дворцов, стены которых были покрыты коврами и гобеленами, историческими картинами и портретами предков, а также сакральных (церковных) сооружений с их исключительно богатой внутренней отделкой, среди которой наиболее популярны лепные гирлянды, венки и вездесущие ангелы. Огромные, богато украшенные алтари, органные хоры с необычной резьбой, были правилом.
Наиболее, пожалуй, известный художественный памятник сарматизма – так называемый сарматский портрет. Это был вид живописи, изображающий фигуру шляхтича, который обычно стоит за столом в представительном платье с фамильным гербом. Рядом: булава, книга, распятие или другой символ его положения и достоинства. Для сарматских портретов характерны акцентированность на деталях одежды и аксессуаров, а также резкий реализм, то есть отсутствие идеализации изображаемого.
Особым типом сарматской живописи был портрет в гробу. Он выполнялся на листовом металле, шестиугольной формы, всегда в масляной технике, имевшей свою специфику. Портрет обычно изображал усопшего в очень реалистичной форме, в погребальной одежде, содержал гербы и эпитафии. Во время похорон портрет прикрепляли к гробу сбоку от головы умершего (чтобы он сам мог "принять участие" в церемонии), а после церемонии портрет часто вешали на стену церкви, благотворителем которой был покойный.
Сарматские мотивы в литературе воплощены во многих историко-хроникальных и литературных произведениях начиная с конца XVI века. Особенно модными они были в поэзии, где возвышенно и романтически воспевался идеальный образ воина, рыцаря, защитника Отчизны, что получило специальное название "сарматская поэзия". В XIX веке "сарматский стиль" Речи Посполитой красочно описал Генрик Сенкевич в своей знаменитой эпической Трилогии ("Огнём и мечом", "Потоп" и "Пан Володыевский").
Содержание понятия "сарматизм" менялось во времени. Зародившись в Польше, он получил распространение во всей Речи Посполитой, в том числе и на украинских землях (хотя здесь он не достиг той степени выразительности, как в Польше). Эта идеология, принятая шляхтой в качестве сословно-корпоративной, определила уникальный характер знати Речи Посполитой, сформировала её ментальные особенности и отличия от западноевропейской аристократии. Знаменитая aurea libertas (золотая свобода) на начальном этапе способствовала превращению Речи Посполитой в одно из могущественных государств Европы, ещё не приводила к анархизму, но препятствовала развитию в сторону абсолютизма.
Сарматизм, как и всякое культурное и идеологическое явление, развивал собственный идеал человека, шляхтича-сармата, порядочного гражданина. Однако начиная со второй половины XVII века происходит постепенный поворот от модели "рыцарского" и "государственного" сарматизма, к "сельскому", земледельческому, сопровождаемый снижением интереса к общественным и государственным делам, ограниченному идеалом иметь семейное гнездо и культивировать патриархальный образ жизни. Шляхтич-помещик, свободный господин на своей земле, ревностно охранял свои привилегии, не замечая изменений внешнего мира. Свобода превратилась в анархию, гордость в чванство, мужество в лень, равенство – в торпедирование политики государства (что, в конечном итоге, во многом способствовало его краху).
К середине XVIII века понятие сарматизма как совокупности определенного типа внешности и поведенческих стереотипов приобрело негативный оттенок, противопоставляя изысканной утончённости салонов грубоватость и простоту "старой шляхты". Чуть позже социально-негативный характер понятия уступил место национально-патриотическому содержанию – под сарматом понимался образованный патриот, уважающий старинные обычаи. Мода на французское платье и ношение шпаги сменилась актуальностью шляхетского кунтуша и польской сабли.
В XX в. сарматизм означает прежде всего нравы, обычаи и представления шляхты Речи Посполитой эпохи господства шляхетской демократии. Наиболее глубоко это явление укоренилось в сознании польской элиты и всего народа, где и сегодня продолжаются живые дискуссии. Обобщая основные трактовки польских обсуждений сарматизма можно сделать вывод о том, что в них доминирует представление о сарматизме как синтезе сословной идеологии, материальных форм быта и барочной культуры, распространённых в центральном и восточном регионах Европы. Под сарматской идеологией понимают совокупность существовавших в социальном и политико-правовом устройстве Речи Посполитой взглядов, политических традиций, сословных норм и нравственных идеалов.
Впервые о сарматах как предках поляков упомянул священник, дипломат и историк Ян Длугош в своей знаменитой работе "Анналы, или Хроники великих королей Польши", написанной во второй половине XV века. Развил и обобщил эту связь древней польской истории с сарматами профессор Краковской академии, историк, географ и астролог Мацей (Матвей) Карпига из Мехова (Мацей Меховский). Широкую известность получил его трактат "О двух Сарматиях" (1517), выдержавший 14 изданий в XVI веке, что свидетельствует о его значении. В этом трактате Меховский вслед за Птолемеем повторил теорию о существовании двух Сарматий: европейской, расположенной между Вислой и Доном, и азиатской, а также упоминает войны сарматов с римлянами. И хотя этот воинственный народ исчез задолго до появления поляков, это не помешало формированию среди польской шляхты легенды о её сарматском происхождение, что и составило основу т.н. "теории сарматизма".
В Речи Посполитой потомками древних сарматов считались не только поляки, но и русины, а также литовцы, пруссы и даже ливонцы. Московиты не входили в сарматское сообщество – московское государство рассматривалось как часть "азиатской Сарматии", которая отличалась от "европейской", отождествляемой с Речью Посполитой, или как "Скифия" (московиты тоже – если искали свою древнюю родословную – скорее рассматривали себя как потомков скифов).
Важнейшей особенностью сарматизма был мотив сословной общности. Доктрина сарматизма исходила из утверждения о сарматском происхождении только шляхты. Только она считалась народом (populus). "Хлопы" и "быдло" составляли plebs – славянское население, покорённое благородными сарматами. Поскольку привилегированное сословие было полиэтническим и поликонфессиональным (католики, православные, лютеране, униаты), и политическая власть, позволяющая ограничивать в правах другие сословия и короля, в государстве принадлежала ему, то эта концепция способствовала интеграции полиэтнической знати, привела к представлению о шляхте как надэтнической и надконфессиональной "политической" нации (народе-шляхте).
Однако легендой о происхождении сарматизм далеко не исчерпывался. Возникший на рубеже XV-XVI веков он дополнялся мифами и оформился как традиция, представляющая собой симбиоз из политической идеологии и образа жизни. К началу 1600-х годов это было целое мировоззрение со своими канонами и ценностями, принятое шляхтой в качестве основы её сословно-корпоративной идеологии. Под сарматизмом стали понимать совокупность присущих шляхетскому сословию особенностей менталитета, которые проявлялись в мировоззрении, образе и стиле жизни, в быту, определенном типе культуры и политического поведения.
В части политического поведения это был культ свободы, определивший уникальный характер этого сословия в Речи Посполитой, его политический статус как носителя свободных республиканских ценностей в век абсолютизма в Западной Европе и деспотизма на Востоке. Даже мелкий шляхтич считал короля равным себе, король считался первым среди равных, поскольку каждый шляхтич имел возможность претендовать на престол (по выражению одного из авторов того времени – "носил королевскую корону за поясом для мантии"). Шляхтичи на своих сеймах выбирали короля, контролировали его, решали ключевые государственные дела, включая вопрос о войне и мире, имели законодательно закреплённое право на восстание (pravo do rokosz) против монарха в случае нарушения им "шляхетских вольностей" (понимаемых как "права"), и с полным основанием могли утверждать: "государство – это мы!".
Поведенческие постулаты сарматизма включали в себя также рыцарскую этику homo militans. В условиях позиционирования Речи Посполитой как оплота христианства, как передового форпоста борьбы с исламом, что являлось не просто метафорой, а имело цивилизационное и системное значение, подобная этика сформировала осознание миссии защитников веры и свободы, защитников христианской Европы от мусульман, от азиатского деспотизма, как в турецко-татарской, так и в московской версиях.
В бытовой сфере сарматизм проявлял себя не только в понятиях, но и в стиле жизни, в особых манерах, одежде. Основными занятиями приверженцев "сарматских традиций" в мирное время были охота, банкеты, полонез… Развит был галантный обычай целования женской руки.
Одежда представляла собой оригинально обработанные элементы литовской, русинской, венгерской и восточной моды – отсутствовали западноевропейские парики, была своя причёска, усы, вместо европейского камзола жупан – длинная верхняя одежда на застёжках и кунтуш, носившийся поверх жупана и имевший прорезные рукава. Подпоясывался "сарматский денди" широким поясом из тонких шёлковых, золотых или серебряных нитей с орнаментами. Обязательная сабля на боку подчёркивала воинственность и готовность драться – за Отчизну, честь или женщину.
Кунтуш и сабля были неотъемлемыми атрибутами каждого шляхтича, даже самого бедного. В значительной степени элементы "сарматского" гардероба происходили от восточных соседей – турок, татар и даже из далёкой Персии. Кроме того, в армию Речи Посполитой входили и татарские части, так называемые татары-липки, имевшие множество поселений на территории Содружества, что немало удивляло путешественников с Запада. Так или иначе, правда в том, что несмотря на постоянные недоразумения и войны, история взаимоотношений Речи Посполитой с татарами и турками отмечена также обилием контактов, часто союзничеством.
В области архитектуры, искусства, литературы сарматизм был неразрывно связан с барокко – часть современных учёных даже рассматривает его как восточно- и центральноевропейскую разновидность европейской культуры барокко, в которой соединились как местные традиции, так и традиции Запада и Востока. Хотя, конечно, сарматизм как понятие гораздо шире, чем барокко, касающееся только искусства. Если рассматривать его как культурное (а не календарное) явление, то в чём-то оно подобно Средним векам, Ренессансу или Просвещению.
В архитектуре это касалось прежде всего великолепия аристократических дворцов, стены которых были покрыты коврами и гобеленами, историческими картинами и портретами предков, а также сакральных (церковных) сооружений с их исключительно богатой внутренней отделкой, среди которой наиболее популярны лепные гирлянды, венки и вездесущие ангелы. Огромные, богато украшенные алтари, органные хоры с необычной резьбой, были правилом.
Наиболее, пожалуй, известный художественный памятник сарматизма – так называемый сарматский портрет. Это был вид живописи, изображающий фигуру шляхтича, который обычно стоит за столом в представительном платье с фамильным гербом. Рядом: булава, книга, распятие или другой символ его положения и достоинства. Для сарматских портретов характерны акцентированность на деталях одежды и аксессуаров, а также резкий реализм, то есть отсутствие идеализации изображаемого.
Особым типом сарматской живописи был портрет в гробу. Он выполнялся на листовом металле, шестиугольной формы, всегда в масляной технике, имевшей свою специфику. Портрет обычно изображал усопшего в очень реалистичной форме, в погребальной одежде, содержал гербы и эпитафии. Во время похорон портрет прикрепляли к гробу сбоку от головы умершего (чтобы он сам мог "принять участие" в церемонии), а после церемонии портрет часто вешали на стену церкви, благотворителем которой был покойный.
Сарматские мотивы в литературе воплощены во многих историко-хроникальных и литературных произведениях начиная с конца XVI века. Особенно модными они были в поэзии, где возвышенно и романтически воспевался идеальный образ воина, рыцаря, защитника Отчизны, что получило специальное название "сарматская поэзия". В XIX веке "сарматский стиль" Речи Посполитой красочно описал Генрик Сенкевич в своей знаменитой эпической Трилогии ("Огнём и мечом", "Потоп" и "Пан Володыевский").
Содержание понятия "сарматизм" менялось во времени. Зародившись в Польше, он получил распространение во всей Речи Посполитой, в том числе и на украинских землях (хотя здесь он не достиг той степени выразительности, как в Польше). Эта идеология, принятая шляхтой в качестве сословно-корпоративной, определила уникальный характер знати Речи Посполитой, сформировала её ментальные особенности и отличия от западноевропейской аристократии. Знаменитая aurea libertas (золотая свобода) на начальном этапе способствовала превращению Речи Посполитой в одно из могущественных государств Европы, ещё не приводила к анархизму, но препятствовала развитию в сторону абсолютизма.
Сарматизм, как и всякое культурное и идеологическое явление, развивал собственный идеал человека, шляхтича-сармата, порядочного гражданина. Однако начиная со второй половины XVII века происходит постепенный поворот от модели "рыцарского" и "государственного" сарматизма, к "сельскому", земледельческому, сопровождаемый снижением интереса к общественным и государственным делам, ограниченному идеалом иметь семейное гнездо и культивировать патриархальный образ жизни. Шляхтич-помещик, свободный господин на своей земле, ревностно охранял свои привилегии, не замечая изменений внешнего мира. Свобода превратилась в анархию, гордость в чванство, мужество в лень, равенство – в торпедирование политики государства (что, в конечном итоге, во многом способствовало его краху).
К середине XVIII века понятие сарматизма как совокупности определенного типа внешности и поведенческих стереотипов приобрело негативный оттенок, противопоставляя изысканной утончённости салонов грубоватость и простоту "старой шляхты". Чуть позже социально-негативный характер понятия уступил место национально-патриотическому содержанию – под сарматом понимался образованный патриот, уважающий старинные обычаи. Мода на французское платье и ношение шпаги сменилась актуальностью шляхетского кунтуша и польской сабли.
В XX в. сарматизм означает прежде всего нравы, обычаи и представления шляхты Речи Посполитой эпохи господства шляхетской демократии. Наиболее глубоко это явление укоренилось в сознании польской элиты и всего народа, где и сегодня продолжаются живые дискуссии. Обобщая основные трактовки польских обсуждений сарматизма можно сделать вывод о том, что в них доминирует представление о сарматизме как синтезе сословной идеологии, материальных форм быта и барочной культуры, распространённых в центральном и восточном регионах Европы. Под сарматской идеологией понимают совокупность существовавших в социальном и политико-правовом устройстве Речи Посполитой взглядов, политических традиций, сословных норм и нравственных идеалов.