Блоги |
Cloaca Maxima
Симфония русской истории
Мы, русские, и сегодня ощущаем себя «горнилом, в которое стекаются все звуки Вселенной», и едва ли есть ещё в мире народ, столь восприимчивый к этим звукам. В русском человеке всеобъемлющая всечеловечность Адама является в той силе и полноте, в какой это вообще возможно на земле. Так что всю историю Руси-России можно было бы представить как постепенное разворачивание этого откровения, постижения, разгадывания народом кода своей всечеловечности, своей симфонической души, своего призвания, своей миссии…
Вот мы открываем «Слово о полку Игореве» и погружаемся в симфоническую полифонию, играющую всеми красками мира, в центре которой находится человек, живущий трагедию бытия. Именно к нему, центральному герою, обращены все сущности и стихии окружающего Космоса, насквозь пронизанного солнечными энергиями. Человек обращается к стихиям и элементам Космоса (плач Ярославны), а Космос, на всех языках и планах мироздания, отвечает ему…
А вот три ангела Андрея Рублёва склонились над Чашей: миг, запечатлевший предвечный совет Троицы и решение о творении человека: «Сотворим человека по образу Нашему и подобию», — говорит Первый; но он падёт и потребуется его спасение, — отвечает Другой; и Третий даёт своё молчаливое согласие на подвиг…
Образами того же Предвечного Совета начинает свою огненную проповедь (одну из поразительнейших русских книг) протопоп Аввакум…
Мы идём сквозь века, обращаемся к Пушкину, Гоголю, Достоевскому, Толстому, Чайковскому и видим всё тот же полиморфизм, всё ту же всечеловечность, готовую объять всю Вселенную, всё ту же погружённость в величественную симфонию бытия, в которой небо и земля кружат в завораживающем хороводе…
И как немцы даже в своей великой музыке остаются философами и устроителями вселенной («Хорошо темперированный клавир» Баха — самая наглядная математическая модель сотворённого Богом Космоса), так каждый русский крестьянин в душе — поэт: «за чугунком картошки сразу Бог»… И не только каждый крестьянин, но и каждый русский гений — поэт: автор «Слова о законе и благодати», автор «Слова о полку Игореве» и безымянные творцы Летописных сводов, и Сергий Радонежский — тайнозритель Троицы, и Андрей Рублёв, слагающий икону «Троицы» в похвалу Сергию… И Иоанн Грозный, в своём неистовом стремлении удержать на острие исступлённой мысли Богочеловека и человекобога, и протопоп Аввакум со своим огненным Житием… И вся молчаливая потаённая Русь, несущая в себе видение-откровение града Китежа, Беловодья — от князя Владимира до Петра Великого — словно беременна творческим словом… Словом, способным сотворять миры.
Мы, русские, и сегодня ощущаем себя «горнилом, в которое стекаются все звуки Вселенной», и едва ли есть ещё в мире народ, столь восприимчивый к этим звукам. В русском человеке всеобъемлющая всечеловечность Адама является в той силе и полноте, в какой это вообще возможно на земле. Так что всю историю Руси-России можно было бы представить как постепенное разворачивание этого откровения, постижения, разгадывания народом кода своей всечеловечности, своей симфонической души, своего призвания, своей миссии…
Вот мы открываем «Слово о полку Игореве» и погружаемся в симфоническую полифонию, играющую всеми красками мира, в центре которой находится человек, живущий трагедию бытия. Именно к нему, центральному герою, обращены все сущности и стихии окружающего Космоса, насквозь пронизанного солнечными энергиями. Человек обращается к стихиям и элементам Космоса (плач Ярославны), а Космос, на всех языках и планах мироздания, отвечает ему…
А вот три ангела Андрея Рублёва склонились над Чашей: миг, запечатлевший предвечный совет Троицы и решение о творении человека: «Сотворим человека по образу Нашему и подобию», — говорит Первый; но он падёт и потребуется его спасение, — отвечает Другой; и Третий даёт своё молчаливое согласие на подвиг…
Образами того же Предвечного Совета начинает свою огненную проповедь (одну из поразительнейших русских книг) протопоп Аввакум…
Мы идём сквозь века, обращаемся к Пушкину, Гоголю, Достоевскому, Толстому, Чайковскому и видим всё тот же полиморфизм, всё ту же всечеловечность, готовую объять всю Вселенную, всё ту же погружённость в величественную симфонию бытия, в которой небо и земля кружат в завораживающем хороводе…
И как немцы даже в своей великой музыке остаются философами и устроителями вселенной («Хорошо темперированный клавир» Баха — самая наглядная математическая модель сотворённого Богом Космоса), так каждый русский крестьянин в душе — поэт: «за чугунком картошки сразу Бог»… И не только каждый крестьянин, но и каждый русский гений — поэт: автор «Слова о законе и благодати», автор «Слова о полку Игореве» и безымянные творцы Летописных сводов, и Сергий Радонежский — тайнозритель Троицы, и Андрей Рублёв, слагающий икону «Троицы» в похвалу Сергию… И Иоанн Грозный, в своём неистовом стремлении удержать на острие исступлённой мысли Богочеловека и человекобога, и протопоп Аввакум со своим огненным Житием… И вся молчаливая потаённая Русь, несущая в себе видение-откровение града Китежа, Беловодья — от князя Владимира до Петра Великого — словно беременна творческим словом… Словом, способным сотворять миры.