Блоги |
Место и время: Шанхай, пасхальный вечер 1940 года, кабаре «Ренессанс».
До этого я знала Вертинского только по пластинкам и была его поклонницей, но никогда его самого не видела. И мы приехали в кабаре "Ренессанс".
Полутемный зал в сигаретном дыму. Небольшое возвышение для джаза. На сцену выходит пианист. И рядом возникает человек в элегантном черном смокинге. Вертинский! Какой он высокий! Лицо немолодое. Волосы гладко зачесаны. Профиль римского патриция!
Он мгновенно окинул притихший зал и запел.
"На меня его выступление произвело огромное впечатление.
Его тонкие изумительные и выразительно пластичные руки, его манера кланяться - всегда чуть небрежно, чуть свысока.
Слова его песен, где каждое слово и фраза, произнесенные им, звучали так красиво и изысканно.
Я еще никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь, слова поражали своей богатой интонацией.
Я была очарована и захвачена в сладкий плен.
...Почему-то в тот вечер мне особенно запомнилось, как он пел "Прощальный ужин":
Я знаю, даже кораблям
Необходима пристань.
Но не таким, как мы!
Не нам,
Бродягам и артистам!
Последнюю фразу он произносил почти что с вызовом, как будто швырял перчатку кому-то невидимому в зале. И было в нем в тот момент столько достоинства, актерской гордости!
Но в этот миг я не испытывала к нему ничего, кроме... жалости. Я была юна, неопытна, совсем не знала жизни, но мне захотелось защитить его. Слова этой песни поразили и больно ранили меня
И всю мою неразбуженную нежность и любовь я готова была отдать ему. Отдать с радостью. Потому что никого прекраснее его нет. И никогда в моей жизни не будет.
Я это знала, сидя в прокуренном зале "Ренессанса".
Так же точно, как и семнадцать лет спустя - в тот майский день, когда в Доме эстрады стояла у его гроба с нашими девчонками..."
Лидия Вертинская
Полутемный зал в сигаретном дыму. Небольшое возвышение для джаза. На сцену выходит пианист. И рядом возникает человек в элегантном черном смокинге. Вертинский! Какой он высокий! Лицо немолодое. Волосы гладко зачесаны. Профиль римского патриция!
Он мгновенно окинул притихший зал и запел.
"На меня его выступление произвело огромное впечатление.
Его тонкие изумительные и выразительно пластичные руки, его манера кланяться - всегда чуть небрежно, чуть свысока.
Слова его песен, где каждое слово и фраза, произнесенные им, звучали так красиво и изысканно.
Я еще никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь, слова поражали своей богатой интонацией.
Я была очарована и захвачена в сладкий плен.
...Почему-то в тот вечер мне особенно запомнилось, как он пел "Прощальный ужин":
Я знаю, даже кораблям
Необходима пристань.
Но не таким, как мы!
Не нам,
Бродягам и артистам!
Последнюю фразу он произносил почти что с вызовом, как будто швырял перчатку кому-то невидимому в зале. И было в нем в тот момент столько достоинства, актерской гордости!
Но в этот миг я не испытывала к нему ничего, кроме... жалости. Я была юна, неопытна, совсем не знала жизни, но мне захотелось защитить его. Слова этой песни поразили и больно ранили меня
И всю мою неразбуженную нежность и любовь я готова была отдать ему. Отдать с радостью. Потому что никого прекраснее его нет. И никогда в моей жизни не будет.
Я это знала, сидя в прокуренном зале "Ренессанса".
Так же точно, как и семнадцать лет спустя - в тот майский день, когда в Доме эстрады стояла у его гроба с нашими девчонками..."
Лидия Вертинская